И мой принципал на бастионе, стало-быть и мне надо итти, — сказал Праскухин, надевая саблю, но никто не отвечал ему — он сам должен был знать, итти ли ему или нет.

Дмитрий Сталыпин был тронут тем, что я обругал его принципала и извинился перед ним.