Ехал хорошо, но разгорячился на станции и сверх того сильной изжогой плачусь за вчерашний каймак.

Федор Михайлович, дядя Епишка, батяка Гурка и два его товарища, с ним вместе пришедшие из похода, сидели вокруг стола, уставленного тарелками с каймаком, нарезанной копченой рыбой и пирогами, пили, разговаривали, пели и пили, — пили столько, что Марьяна измучилась, бедная, бегать всю ночь с чапурками из избушки в чихирню и из чихирни в избушку, и что глаза у раскрасневшихся собеседников покрылись какой-то мутной плевой.