Письмо С. А. Толстой от 31 июля 1865 г.
104105
44.1865 г. Июля 31. Шаблыкино.
День пропустил, не писал тебе. От тебя не получил ни одного письма,1
C. A. Толстая писала в письме от 31 июля: «Получил ли ты все мои письма? Это уже пятое. Я пишу всякий вечер, и на другое утро, рано, отвозят письмо в Чернь» (ПСТ, стр. 61). и знаю отчего? Я сам виноват, дав тебе адрес в Орел, тогда как Киреевскому пишут в Карачев. Теперь уж поздно эта поправка. В Орле, Бог даст, получу твой дневник. — Страшно. Но, пожалуйста, вышли 4-го числа лошадей с письмом. — Теперь расказ о себе. Приехал я, как писал тебе, 28 утром к Киреевскому. Он уж встал. Меня отвели, не спрашивая, кто я и зачем? — в комнату, спросили, чего я хочу — чаю, кофею. Куча грязных лакеев в передней встают всякий раз, как ты проходишь.2
Прокудин-Горский, бывший у Киреевского год спустя, описывал так: «Мы последовали..... вверх, по лестнице и вошли в большую официантскую комнату. Несколько челядинцев вскочили на ноги, а также два старика, в белых галстухах. Оба они приветствовали нас при входе по старинному обычаю, с низкими поклонами» («Поездка в Карачевские болота», стр. 51). Он ограниченный, честный, твердый человек, исключительно охотник. Из всех его рассказов 3/ 4 принадлежат охоте. Обходил я весь парк. Парк хорош, но деревья молоды, и все таки парк хуже тех подмосковных, которые ты знаешь. 29 мы поехали после завтрака в 7 экипажах на скверных упряжках и лошадях, но все с отличными собаками и ружьями, и с такой важностью и степенством, как будто мы ехали на важнейшее дело в мире.4
У Прокудина-Горского: «С раннего утра, у подъезда господского дома кипела деятельность. Несколько человек прислуги, в том числе и повар, личность немаловажная в этом случае, отправляясь с нами в отъезд, укладывали в дорожный фургон: провизию, зелень, ящики вин, матрацы, подушки, кухонную и столовую посуду» (там же, стр. 57). Приехали за 40 верст, на границу Брянского уезда,5
Обычным местом стоянки охоты Киреевского была деревня Казинки в 40 верстах от Шаблыкина. того лесного, дикого места, о котором я тебе говорил. На постоялом дворе все устроено, как дома: палатки, кухни. На другой день мы поехали, т. е. мы, за исключением Киреевского, Костецком.
молодой, добрый малый, отставной гусар, Костецкий7
«Охотники, знакомые Киреевского» (н. п. С. А.). В книге Киреевского: «40 лет постоянной охоты» читаем: «Говоря о стрелках, которые стреляли почти постоянно хорошо, я должен упомянуть о следующих: Каз...., Мол..., Кост....., Ос....» (стр. 77). Очевидно, между другими здесь идет речь о Казакове и Костецком.
поляк, отличный стрелок, Андреев,8
«Охотники, знакомые Киреевского» (н. п. С. А.). В книге Киреевского: «40 лет постоянной охоты» читаем: «Говоря о стрелках, которые стреляли почти постоянно хорошо, я должен упомянуть о следующих: Каз...., Мол..., Кост....., Ос....» (стр. 77). Очевидно, между другими здесь идет речь о Казакове и Костецком.
мелкопоместный дворянин — главный9
Можно прочесть: и славныйохотник, егерь Киреевского,10
Егерями у Киреевского были Федя и брат его Николай, приличной наружности молодые люди, весьма щеголевато одетые, ходившие за охотниками для ношения питья и других вещей (Прокудин-Горский, стр. 50 и 58). и я. Мы убили 32 штуки, из коих я — 8. Дора11
Желтый сетер, любимая собака Толстого. была необыкновенна. Это признали все. И я, стреляя по бекасу, убил бекаса и ранил Дору в ухо. Ужасно жалко мне
105106
ее было, но опасного ничего нет. — Устал я ужасно. И плохо выспался нынче, но здоров, и даже шума в ухе нет. Нынче опять едем, и, по правде сказать, чего я здесь не скажу — совсем не хочется ехать, но делать нечего; заехавши так далеко, надо воспользоваться, сколько можно. Правду сказать, мне здесь дороже охоты, этот охотничий мир и стариковский. Я не жалею, что я поехал, и не нарадуюсь. — Особенно когда приеду и увижу тебя и детей, — тебя с твоей улыбкой, и тебя, здоровую, счастливою и спокойною. Только чтоб с тобой ничего не случилось во все это время! Вот что: я не обещаю приехать раньше 5-го, но лошадей вышли во Мценск,12
Уездный город Орловской губ. не в Богуслов,13
Правильнее Богуслово или Богословская — почтовая станция на большой дороге между Мценском и Чернью (в 12 верстах от Мценска и в 16 верстах от Черни). С. А. Толстая писала 31 июля: «Напишу еще завтра, а потом 4-го вышлю лошадей и письмо в Богуслов. Как бы сама я выехала на встречу». а во Мценск, и не 4-го, а 3-го. Пускай он скажется на почтовой станции, где он стоит, чтобы мне его сыскать. Лошадей закладывают, надо пойти убираться. Прощай, душенька, Христос с тобой.
31 Іюля.
Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 45—46. В ПЖ датировано: 1 июля. В письме Толстой ошибочно пишет: «день пропустил, не писал тебе», так как предшествующее письмо — от 28 июля.