Письмо Н. Н. Страхову от 20 мая 1887 г.

4748

88. H. Н. Страхову.1887 г. Мая 20. Я. П.

Простите, что долго не отвечал, дорогой Николай Николаевич. — Я очень рад, что вы договорились с Соловьевым.1 Владимир Сергеевич Соловьев (1853—1900), философ-идеалист, публицист и поэт. H. Н. Страхов писал Толстому, что он только что кончил «примирительное» письмо к А. А. Фету и В. С. Соловьеву. Письмо касалось их спора о спиритизме (напечатано в кн. «Письма В. С. Соловьева», I, СПб. 1908, стр. 35—37). Вы будете спокойнее. А то он вас тревожил. Нет ничего беспокойнее, как кажущаяся духовная близость, к которая никогда не переходит в настоящую и к которая дразнит и большей частью есть самое большое отдаление; знаете, как на кольцах для ключей: те ключи, к которые у перерыва кольца, кажутся рядом, а их надо передвинуть на всё кольцо, чтобы соединить. Таково мне казалось всегда ваше отношение к Соловьеву. Трудно представить более отдаленных по умственному характеру людей, чем вы и он. — Очень благодарю вас за Масарика.2Томас-Гаррик (Фома Осипович) Массарик (1850—1937), в то время профессор философии Пражского университета, впоследствии первый президент Чехословацкой республики. В Ясной Поляне пробыл 28—30 апреля 1887 г. Это свое пребывание у Толстого описал в статье «Erinnerungen an L. N. Tolstoi» — «Illustrierte Beilage der Rigaschen Rundschau», Nowember, 1910 («Воспоминания о Л. H. Толстом» — «Иллюстрированное приложение к Рижскому обозрению»). Он б был и в Ясной, и я очень полюбил его. — Я всё работаю над мыслями о жизни и смерти — не переставая, и всё мне становится яснее и важнее. Очень хочется знать ваше отношение к этому.

Наши все здоровы, вам кланяются и вас зовут. Я же, разумеется, очень. Полюбил я тоже Данилевскую.3Ольга Александровна Данилевская, вдова Н. Я. Данилевского. О ней см. в т. 62. —

Грота вы напрасно не любите. Если его сравнивать с Соловьевым, то оба одинаково легкомысленные; но Грот свободен и ищет истину везде, а Соловьев спутан и не может уже искать истины нигде, кроме (простите меня) в загаженном уголку церкви. — Соловьев талантливее, это правда, но Грот шире образован. Так мне кажется. Пожалуйста, разорвите это письмо.

Мне очень хорошо жить на свете, т. е. умирать на этом свете, и вам того же не только желаю, но требую от вас. Человек обязан быть счастлив. Если он не счастлив, то он виноват. И обязан до тех пор хлопотать над собой, пока не устранит этого неудобства или недоразумения. Неудобство главное в том, что если человек несчастлив, то не оберешься неразрешимых вопросов: и зачем я на свете, и зачем весь мир? и т. п. А если счастлив, то «покорно благодарю и вам того же желаю», вот и все вопросы. Ну, пока прощайте. Ваши книги и мысли, выраженные 4849 в них, много мне помогли в уяснении тех вопросов, к которыми я занят теперь. Надеюсь, что я их не извергаю сырыми, а ассимилировал, и что вы мне скажете: на здоровье.

Ваш друг Лев Толстой.

Впервые опубликовано в Б, III, изд. 1-е, стр. 24 (отр.); полностью в ТТ, 2, стр. 51—52. Датируется на основании пометы Страхова.

Ответ на письмо H. Н. Страхова от 25 апреля 1887 г. (см. ПС, стр. 348—351).