Письмо Императору Александру III с 8 марта 1881 г. по 15 марта 1881 г.

4344

40. Императору Александру III. Черновое.1881г. Марта 8—15. Я. П.

В Ваше И Императорское В Величество .

1 Зачеркнуто: Я решился написать вам и выра выразить сказать что как ни странно это мне самому, Я, ничтожный, не призванный и слабый, плохой человек, пишу письмо Р Русскому И Императору и советую ему, чтò ему делать в самых сложных, трудных обстоятельствах, к которые когда либо бывали. Я чувствую, как это странно, неприлично, дерзко,2 Зач.: и так сильно чувствую это, чтои всетаки пишу. Я думаю себе: Если ты напишешь, письмо твое будет не нужно, его не прочтут, или прочтут и найдут, что оно вредно, и накажут тебя за это. Вот все, чтò может быть.3 Зач.: дурнаго для тебяИ в этом для тебя не будет ничего такого, в чем бы ты раскаявался. Но если ты не напишешь и потом узнаешь, что никто не сказал Царю то, чтò ты хотел сказать, и что Царь потом, когда уже ничего нельзя будет переменить, подумает и скажет: Если бы тогда кто нибудь сказал мне это! — Если4 Зач.: ты не напишешь и случитьсяэто случится так,5 Зач.: то совесть ты вечно будешь раскаиваться, что не написал того, что думал. И потому я пишу В Вашему В Величеству то, чтò я думаю.6 Зач.: о тех трудных

Я пишу из деревенской глуши, ничего верно не знаю. То, чтò знаю, знаю по газетам и слухам, и потому,7 Зач.: простите меня если я буду ошибаться в оп если все, чтò я пишу неверно, если я говорю о том чего не знаю. Мне дорого нужно одно: не быть виноватым перед собой, что я мог внести хоть песчинку добра в людские дела и не внес их. может быть, пишу ненужные пустяки о том, чего вовсе нет, тогда ради Бога, простите мою самонадеянность и верьте, что я пишу не потому, что я высоко о себе думаю, а потому только, что уже столь много виноватый перед всеми, боюсь быть еще виноватым, не сделав того, чтò мог и должен был сделать.

4445

ПЕРВАЯ СТРАНИЦА ПИСЬМА (ЧЕРНОВИКА) ТОЛСТОГО К АЛЕКСАНДРУ III

(Размер подлинника)

8 (Я буду писать не в8 Зач.: обычном том тоне, в кот котором обыкновенно пишутся письма9 Зач.: подданными Государям — с цветами подобострастного и фалышивого красноречия, к которые только затемняют и чувства, и мысли. Я буду писать просто, как человек к человеку. Настоящия чувства моего уважения к вам, как к человеку и к Царю, виднее будут без этих украшений).10 Зач.: И если вы прочтете это письмо то простите меня за

Отца11 Александр II. Вашего, Царя русского, сделавшего много добра и всегда желавшего добра людям, старого, доброго человека, бесчеловечно изувечили и убили не личные враги его, но враги существующего порядка вещей; убили во имя какого-то высшего блага всего человечества. — Вы стали на его место и перед вами те враги, которые отравляли жизнь вашего отца и погубили его. Они враги ваши потому, что вы занимаете место вашего отца и для того мнимого общего блага, которого они ищут, они должны желать убить и вас. —

К этим людям в душе вашей должно быть чувство мести, как к убийцам отца, и чувство12 Зач.: страха ужаса перед той обязанностью, к которую вы должны были взять на себя. — Более ужасного положения нельзя себе представить, более ужасного потому, что нельзя себе представить более сильного искушения зла. Враги отечества, народа, презренные мальчишки, безбожные твари, нарушающие спокойствие и жизнь вверенных милионов, и убийцы отца. Что другое можно сделать с ними, как не очистить от этой заразы русскую землю, как не раздавить их, как мерзких гадов. Этого требует не мое личное чувство, даже не вовмездие за смерть отца, этого требует от меня мой долг, этого ожидает [от] меня вся Россия.

В этом то искушении и состоит весь ужас вашего положения. Кто бы мы ни были, Цари или пастухи, мы люди просвещенные учением Христа.13 Зач.: Учение Христа в том, что мы все сыны одного отца Бога и все братья

Я не говорю о ваших обязанностях Царя. Прежде обязанностей Царя есть обязанности человека, и они должны быть основой обязанности Царя и должны сойтись с ними.

Бог не спросить вас об исполнении обязанности Ц Царя , не спросит об исполнении царс царской обязан обязанности , а спросить об исполн исполнении человеч человеческих обяз обязанностей . Положение ваше ужасно, но только за тем и нужно учение Христа, чтобы руководить нас в тех страшных минутах искушения, к которые выпадают на долю людей. На вашу долю 4546 выпало ужаснейшее из искушений. — Но как ни ужасно оно, учение Христа разрушает его и все сети искушения, обставленные вокруг вас, как прах разлетятся перед человеком, исполняющим волю Бога. — Мф. 5, 43. Вы слышали, что сказано: люби ближнего и возненавидь врага твоего; а я говорю вам: любите врагов ваших.... благотворите ненавидящим вас — да будете сынами Отца вашего небесного, 38. Вам сказано: око за око, зуб за зуб, а я говорю: не противься злу. Мф. 18, 20. Не говорю тебе до 7, но до 70 × 7. — Не ненавидь врага, а благотвори ему, не противься злу, не уставай прощать. Это сказано человеку, и всякий человек может исполнить это. И никакие царс царския , государственные соображения не могут нарушить заповедей этих. 5, 19. И кто нарушить одну из сих малейших заповедей, малейшим наречется в Ц Царствии Н Небесном , а кто сотворит и научит, тот великим наречется в Ц Царствии Н Небесном . 7, 24. И так, всякого, кто слушает сіи мои слова и исполняет их уподоблю мужу разумному, к который построил свой дом на камне: пошел дождь, и разлились реки, и подули ветры, и устремились в дом тот, и он не упал, ибо основан был на камне. A всякий, слушающий.......14 Лев Николаевич очевидно пропускает из ст. 27 Мф. VII: сии слова мои и не исполняющий их уподобится человеку безразсудному, который построил дом свой на песке (27). И пошел дождь, и разлились реки, и подули ветры, и налегли на дом тот; и он упал, и было падение его великое.

Знаю я, как далек тот мир, в к котором мы живем, от тех божеских истин, к которые выражены в15 Зачеркнуто: Еванге учении Христа и к которые живут в нашем сердце, но истина — истина, и она живет в нашем сердце и отзывается восторгом и желанием приблизиться к ней. Знаю я, что я ничтожный, дрянной человек, в искушениях, в 1000 раз слабейших, чем те, к которые обрушились на вас, отдавался не истине и добру, a искушению и что дерзко, и безумно мне, исполненному зла человеку, требовать от вас той силы духа, к которая не имеет примеров, требовать, чтобы вы,16 Зач.: любящий сын Р Русский Ц Царь , под давлением всех окружающих, и любящий сын после убийства, простили бы убийц и отдали бы им добро за зло; но не желать этого я не могу, [не могу] не видеть того, что всякий шаг ваш к прощению, есть шаг к добру; всякий шаг к наказанию, есть шаг к злу, не видеть этого я не могу. И как для себя в спокойную минуту, когда нет искушения, надеюсь, желаю всеми силами души избрать путь любви и добра, так и за вас желаю и не могу не надеяться, 4647 что вы будете стремиться к тому, чтобы быть совершенными, как отец ваш на небе, и вы сделаете величайшее дело в мире, поборете искушение, и вы, Царь, дадите миру величайший пример исполнения учения Христа — отдадите добро за зло.

Отдайте добро за зло,17 Зач.: никого не карайтене противьтесь злу, всем18 Зач.: благодетельствуйте простите.

Это и только это надо делать, это воля Бога. Достанет ли у кого или не достанет сил сделать это, это другой вопрос. Но только этого одного надо желать, к этому одному стремиться, это одно считать хорошим и знать, что все соображения против этого [—] искушения и соблазны, и что все соображения против этого, все ни на чем не основаны, шатки и темны. —

Но кроме того, что всякий человек должен и не может ничем другим руководиться в своей жизни, как этими выражениями воли Божией, исполнение этих заповедей Божиих есть вместе с тем и самое для жизни вашей и вашего народа разумное действие. — Истина и благо всегда истина и благо и на земле, и на небе. — Простить ужаснейших преступников против человеческих и божеских законов и воздать им добро за зло — многим это покажется в лучшем смысле идеализмом, безумием, а многим злонамеренностью. Они скажут: не прощать, а вычистить надо гниль, задуть огонь. Но стоит вызвать тех, к которые скажут это, на доказательство их мнения, и безумие, и злонамеренность окажутся на их стороне.19 Зач.: Малоизвестная шайка людей, большей частью молодых —

Около 20 лет тому назад завелось какое то гнездо людей, большей частью молодых, ненавидящих существующий порядок вещей и правительство. Люди эти представляют себе какой то другой порядок вещей, или даже никакого себе не представляют и всеми безбожными, бесчеловечными средствами, пожарами, грабежами, убийствами, разрушают существующей строй общества. 20 лет борются с этим гнездом, Как уксусное [?] гнездо постоянно зарождающее новых деятелей и до сих пор гнездо это нетолько не уничтожено, но оно ростет, и люди эти дошли до ужаснейших, по жестокости и дерзости, поступков, нарушающих ход госуд государственной жизни. — Те, которые хотели бороться с этой язвой внешними, наружными средствами, употребляли20 Зач.: все ср два рода средств: одно — прямое отсечение больного, гнилого, строгость наказания; другое — предоставление болезни своего хода, регулирование 4748 ея. Это были либеральные меры, которые должны были удовлетворить беспокойные силы и утишить напор враждебных сил. — Для людей, смотрящих на дело с материальной стороны, нет других путей — или21 Зач.: пресеченрешительные меры пресечения, или либерального послабления. Какие бы и где ни собрались люди толковать о том, чтò нужно делать в теперешних обстоятельствах, кто бы они ни были, знакомые в гостиной, члены совета, собрания представителей, если они будут говорить о том, что делать для пресечения зла, они не выйдут из этих двух воззрений на предмет: или пресекать — строгость, казни, ссылки, полиция, стеснения цензуры и т. п., или либеральная потачка — свобода, умеренная мягкость мер взысканий, даже представительство, конституция, собор. Люди могут сказать много еще нового относительно подробностей того и другого образа действий; во многом многие из одного и того же лагеря будут несогласны, будут спорить, но ни те, ни другие не выйдут — одни из того, что они будут отыскивать средства насильственного пресечения зла, другие — из того, что они будут отыскивать средства не стеснения, давания выходу затеявшемуся брожению. Одни будут лечить болезнь решительными средствами против самой болезни, другие будут — лечить не болезнь, но будут стараться поставить организм в самые выгодные, гигиенически условия, надеясь, что болезнь пройдет сама собою. Очень может быть, что те и другие скажут много новых подробностей,22 Зач.: но чтобы они ни сказали, будет не интересно, потому что в том же смысле больного уже лечили но ничего не скажут нового, п потому ч что и та, и другая система23 В подлиннике стоит: система. В копии, переписанной С. А. Толстой, ошибочно воспроизведено это слово как истина и исправлено Львом Николаевичем: мерауже были употреблены, и ни та, ни другая не только не излечила больного, но не имела никакого влияния. Болезнь шла доныне, постепенно ухудшаясь. И потому я полагаю, что нельзя так сразу24 Зач.: отбрасывать то средство называть исполнение воли Б Бога , по отношению к делам политическим, мечтанием и безумием. Если даже смотреть на исполнение закона Бога, святыню святынь, как на средство против житейского, мирского зла, и то нельзя смотреть на него презрительно после того, как очевидно вся житейская мудрость не помогла и не может помочь. — Больного лечили и сильными средствами, и переставая давать сильные средства, а давая ход его отправлениям, и ни та, ни другая система не помогли, больной все больнее. Представляется еще средство — средство, о к котором ничего не знают врачи, средство странное. Отчего же не испытать 4849 его? — Одно первое преимущество средство это имеет неотъемлемо перед другими средствами, это то, что те употреблялись бесполезно, а это никогда еще не употреблялось.

Пробовали во имя государств государственной необходимости блага масс стеснять, ссылать, казнить, пробовали25 Зач.: дав смягчать ст освобождатьво имя той же необходимости блага масс давать свободу — все было тоже. Отчего не попробовать во имя Бога исполнять только закон Его, не думая ни о государстве, ни о благе масс. Во имя Бога и исполнения закона Его не может быть зла.26 Зач.: Но может быть предлагаемое средство очевидно вредно в самом себе, тогда уже лучше продолжать прежнее хотя и не действительное лечение чем применять новое. Новое средство не в Сказать этого никто не имеет права, так как оно еще никогда не прилагалось и кроме того оно такое, что все люди признают его за истину.

Другое преимущество нового средства — и тоже несомненное — то, что те два средства сами в себе были нехороши: первое состояло в насилии, казнях (как бы справедливы они ни казались, каждый человек знает, что они зло), второе состояло в не вполне правдивом попущении свободы. Правительство одной рукой давало эту свободу, другой — придерживало ее. Приложение обоих средств, как ни казались они полезны для государства, было27 Зач.: зло нехорошее дело для тех, к которые прилагали их. Новое же средство таково, что оно не только28 Зач.: справедсвойственно душе человека, но доставляет высшую радость и счастье для души человека. Прощение и воздаяние добром за зло, есть добро само в себе. И потому приложение двух старых средств29 Зач.: можетдолжно быть противно душе христианской, должно оставлять по себе раскаяние,30 Зач.: приложение же ново прощение же дает высшую радость тому, кто творит его. —

Третье преимущество христианского прощения перед подавлением или искусным направлением вредных элементов, относится к настоящей минуте и имеет особую важность. Положение ваше и Р России теперь — как положение больного31 Зач.: в критическую мин во время кризиса. Один ложный шаг, прием средства ненужного или вредного, может навсегда погубить больного. Точно также теперь одно действие в том или другом смысле: возмездия за зло жестоких казней, или вызова представителей — может связать все будущее. Теперь, в эти 2 недели суда над преступниками и приговора, будет сделан шаг, который выберет одну из 3-х дорог, предстоящего распутья: путь подавления зла злом, путь либерального послабления — оба испытанные и ни к чему не приводящия пути. И еще новый путь — путь христианского исполнения Царем воли Божьей, как человеком. —

4950 Государь! По каким то роковым, страшным недоразумениям32 Зач.: завязалась ненависть между людьмив душе революционеров запала страшная ненависть против отца вашего, — ненависть, приведшая их к страшному убийству. Ненависть эта может быть похоронена с ним. Революционеры могли — хотя несправедливо — осуждать его за погибель десятков33 В подлиннике: 10 — в. Так переписано и С. А. Толстой, но в копии исправлено Львом Николаевичем: десятковсвоих. Но вы чисты перед всей Россией и перед ними. На руках ваших нет крови. Вы — невинная жертва своего положения. Вы чисты34 Зач.: как агнец. Все глаза устремлены наи невинны перед собой и перед Богом. Но вы стоите на распутьи. Несколько дней, и35 Зач.: будут если восторжествуют те, к которые говорят и думают, что христианския истины только для разговоров, а в государственной жизни должна проливаться кровь и царствовать смерть, вы навеки выйдете из того36 Зач.: счастблаженного состояния чистоты и жизни с Богом и вступите на путь тьмы государственных необходимостей, оправдывающих все и даже нарушение37 В подлиннике это слово пропущено. Вставлено Толстым в копии Софьи Андреевны. закона Бога для человека.

Не простите, казните преступников, вы сделаете то, что38 Зач.: сделали все из числа сотен вы вырвете 3-х, 4-х, и зло родит зло, и на место 3-х, 4-х вырастут 30, 40, и сами на веки потеряете ту минуту, к которая одна дороже всего века, — минуту, в к которую вы могли исполнить волю Б Бога и не исполнили ее,39 Зач.: Простите, воздайте добром за зло и сойдете на вѣки съ того распутья, на к[оторомъ) вы могли выбрать добро вмѣсто зла и навѣки завязнете въ дѣлахъ зла, называемыхъ государственной пользой. Мѳ. 5, 25.

Простите, воздайте добром за зло и из сотен злодеев 10-ки перейдут не к вам, не к ним (это не важно), а перейдут от дьявола к Богу и у тысяч, у милионов дрогнет сердце от радости и умиления при виде примера добра с престола в такую страшную для сына убитого отца минуту.

Государь, если бы вы сделали это, позвали этих людей, дали им денег и услали их куда нибудь в Америку и написали бы манифест с словами вверху: а я вам говорю, люби врагов своих, — не знаю, как другие, но я, плохой верноподданный, был бы собакой, рабом вашим. Я бы плакал от умиления, как я теперь плачу всякий раз, когда бы я слышал ваше имя. Да что я говорю: не знаю, что другие. Знаю, каким потоком разлились бы по России добро и любовь от этих слов. Истины Христовы живы в сердцах людей, и одни они живы, и любим мы людей только во имя этих истин.40 Зач.: Тогда бы не страшны были вам революционеры

5051

И вы,41 Зач.: бы с высоты престо Царь, провозгласили бы не словом, a делом эту истину. Но может быть, это все мечтания, ничего этого нельзя сделать. Может быть, что хотя и правда, что 1) более вероятности в успехе от таких действий, никогда еще не испытанных, чем от тех, к которые пробовали и к которые оказались негодными, и что 2) такое действие наверно хорошо для человека, к который совершит его и 3) что теперь вы стоите на распутьи и это единственный момент, когда вы можете поступить по Божьи, и что упустив этот момент, вы уже не вернете его, — может быть, что все это правда, но скажут: это невозможно. Если сделать это, то погубишь государство.

Но положим, что люди привыкли думать, что божественные истины — истины только духовного мира, а не приложимы к житейскому; положим, что врачи скажут: мы не принимаем вашего средства, потому что, хотя оно и неиспытано и само в себе не вредно, и правда, что теперь кризис, мы знаем, что оно сюда неидет и ничего, кроме вреда, сделать не может. Они скажут: христианское прощение и воздаяние добром за зло хорошо для каждого человека, но не для государства. Приложение этих истин к управлению государством погубит государство.

Государь, ведь это ложь, злейшая, коварнейшая ложь. — Исполнение закона Бога погубить людей. Если это закон Бога для людей, то он всегда и везде закон Бога, и нет другого закона воли его. И нет кощунственнее речи, как сказать: закон Бога не годится. Тогда он не закон Бога. Но положим, мы забудем то, что закон Б Бога выше всех других законов и всегда приложим, мы забудем это. Хорошо: закон Б Бога не приложим и если исполнить его, то выйдет зло еще худшее.42 Зач.: Посмотрим какое же будет зло. Если простить преступников, выпустить всех из заключения и ссылок, то произойдет худшее зло. Да почему же это так? Кто сказал это? Чем вы докажете это? Своей трусостью. Другого у вас нет доказательства. И кроме того вы не имеете права отрицать ничьего средства, так [как] всем известно, что ваши не годятся. —

Они скажут: выпустить всех, и будет резня, потому что немного выпустят, то бывают малые беспорядки, много выпустят, бывают большие беспорядки. Они рассуждают так, говоря о революционерах, как о каких то бандитах, шайке, к которая собралась и когда ее переловить, то она кончится 5152 Но дело совсем не так: не число важно, не то, чтобы уничтожить или выслать их побольше, а то, чтобы уничтожить их закваску, дать другую закваску. — Что такое революционеры? Это люди, к которые ненавидят существ существующий порядок вещей, находят его дурным, и имеют в виду основы для будущего порядка вещей, к который будет лучше. Убивая, уничтожая их, нельзя бороться с ними. Не важно их число, а важны их мысли. Для того, чтобы бороться с ними, надо бороться духовно. Их идеал есть общий достаток, равенство, свобода. Чтобы бороться с ними, надо поставить против них идеал такой, к который бы был выше их идеала, включал бы в себя их идеал.43 Зач.: ЕвропаФранцузы, Англичане, немцы44 В подлиннике: Франция, Англ. В копии Софьи Андреевны Львом Николаевичем исправлено: Французы, Англичане. Слово немцы добавлено Львом Николаевичем в копии. теперь борются с ними и также безуспешно.45 Зач.: Противопоставить им идеал государства нельзя

Есть только один идеал, к который можно противоставить им. И тот, из к которого они выходят, не понимая его и кощунствуя над ним, — тот, к который включает их идеал, идеал любви, прощения и воздаяния добра за зло. Только одно слово прощения и любви христианской, сказанное и исполненное с высоты престола,46 Зач.: может победить и путь христианского царствования, на к который предстоит вступить вам, может уничтожить то зло, к которое точит Россию.

Как воск от лица огня, растает всякая революционная борьба перед Царем человеком, исполняющим закон Христа.

Печатается по черновику, целиком написанному рукой Толстого (АТБ). Исписано тринадцать с половиной страниц тетрадки, составленной из четырех полулистов писчей бумаги. В текст внесены поправки Толстого, сделанные в копии С. А. Толстой (ГТМ). Приводимый выше текст письма является первоначальною редакцией, которая потом перерабатывалась Толстым и уже в измененном виде была послана Александру III. Эта последняя редакция письма — неизвестна. В АТБ сохранилось несколько отрывков из черновиков этого письма, повидимому, дальнейшей его переработки. Однако самостоятельного значения, дающего ключ к новой — последней редакции письма, они не имеют. Впервые письмо к Александру III опубликовано по копии П. И. Бирюкова с черновика в «Голосе» 1906, № 1 от 27 апреля, стр. 4—5; № 2, от 28 апреля, стр. 2—3 (с проп.); Б II, изд. 1, стр. 363—373. На письме даты Толстого нет. Из письма Толстого к Н. Н. Страхову от 15? марта 1881 г. (см. № 42) узнаем, что он над ним «мучился неделю — писал, переделывал». Следовательно, начато оно было приблизительно 8 марта, так как с тем же письмом от 15 марта Толстой посылал его Страхову для передачи по назначению. На этом основании и датируем его 8—15? марта 1881 года.

5253 Александр III (1845—1894), император всероссийский, на престол вступил 2 марта 1881 г. Отзывы Толстого о нем см. в тт. 31, 51, 52.

Письмо Толстого к Александру III было написано по поводу предстоящего смертного приговора над участниками убийства Александра II 1 марта 1881 г., членами партии «Народная воля»: А. И. Желябовым, Н. И. Рысаковым, Т. Михайловым, Н. И. Кибальчичем, С. Л. Перовской и Г. М. Гельфман. Об убийстве царя Толстой узнал 3 марта. Вот как описывает С. А. Толстая обстоятельства и впечатления, сопутствовавшие описываемому событию: «Третьего марта 1881 г. поехала я в Тулу.... У заставы меня спрашивали люди: “Слышали вы, нашего царя убили!” — Как? — с ужасом спросила я. — Мало ли мин под него подводили. Вот карету разорвало и убили.

С тяжелым сердцем приехала я домой в Ясную поляну с этим известием. А там уже было сообщено это событие прохожим мальчиком итальянцем, который показывал дрессированную птичку, вынимавшую клювом бумажки с гаданием из ящика, куда они вкладывались. Показывая свою птичку, он монотонным, грустным голосом приговаривал: “Мой птиц не ел, царя убиль”. — Что? Кого убили? — спросил Лев Николаевич. — Царь убиль, — повторял мальчик. Когда я приехала, я подтвердила сведения маленького итальянца и видела как искренно был огорчен Лев Николаевич. Вообще же нас поразило, как общество и народ спокойно и равнодушно отнеслись к этому событию, по крайней мере у нас, в Туле и ее окрестностях» (С. А. Толстая, «Моя жизнь», стр. 667—668. БЛ).

Об этом же в своих воспоминаниях рассказывает Василий Иванович Алексеев, живший в то время у Толстых:

«Наступил 1881 год. 1 марта был убит Александр II. Конечно, Лев Николаевич под влиянием учения Христа не мог относиться равнодушно к убийству Александра II. Но его беспокоила мысль и о казни, которая предстояла убийцам царя. Этот момент был как бы пробным камнем для него: — как он, освещенный словами божественного учителя, отнесется к данному событию. Конечно, убийц все осудили, никто не отнесся к ним сочувственно, исключая их немногочисленных сторонников, особенно, в виду того, что Александр II был государь любимый и уважаемый, давший свободу стольким миллионам лиц, произведший реформы, в основание которых было положено справедливое чувство, одинаковое ко всем людям и сословиям. Но предстояла казнь этих убийц. Христос учил: “не противься злу насилием”, “подставь левую щеку, когда ударили тебя в правую”. Как примирить эти высокие слова с казнью убийц — лиц, посягнувших на убийство — вот мысли, которые мучили Льва Николаевича. В истинности слов Христа он не сомневался. “Неужели же можно оставаться равнодушным к казни только потому, что она будет исполнена не моими руками” — думал он. Он чувствовал, что именно теперь он должен громогласно произнести слова божественного учителя, чтобы не чувствовать себя участником этой казни. Помню, утром Лев Николаевич мрачный, точно сам присужденный к казни, входит в столовую, где мы все с детьми пили кофе, и глухим голосом зовет меня к себе в гостиную, где он обыкновенно пил кофе. Он сказал, что его очень мучит мысль о предстоящей казни лиц, убивших Александра II, что он, следуя учению Христа, 5354 думает, по крайней мере, написать письмо Александру III с просьбой о помиловании преступников, что никакого другого поступка для предотвращения их казни он не представляет себе, и просил об этом моего мнения. Такое обращение ко мне глубокоуважаемого мною Льва Николаевича по такому важному вопросу меня смутило. Я подумал и сказал:

— Кроме письма к сыну убитого отца, в воле которого казнить и помиловать преступников, тут ничего придумать нельзя. Напиши такое письмо я, — замешанный в студенческие годы в революционной пропаганде, — меня тотчас же заподозрят в сочувствии убийцам и упрятали бы, не имея достаточных улик для обвинения, под надзор полиции в отдаленные края. Что же касается вас, всем известного русского писателя, пользующегося уважением и в придворных сферах, — ваше письмо прочтут и обратят на него внимание, поверят, что вами движет именно то чувство и те идеи, о которых вы пишете. Поступят ли по вашим словам или нет, — это их дело. Но вы, написав это письмо, сделаете то, что внушает вам совесть, что предписывает заповедь Христа. Самое худое для вас может быть то, что вам за это письмо сделают выговор, — “не в свое, мол, дело суешься”. Ну что ж, это такое наказание, которое легко перенести за правду. Главное то, что вы этим письмом снимете с себя в вашем сознании вину участия вашего в казни и никогда не будете раскаиваться, что написали его. Ведь государь ослеплен теперь чувством мести. Ему теперь все внушают, что убийц нужно казнить для устрашения вообще врагов государственного строя. Всякий ему говорит теперь: “око за око, зуб за зуб” и “возненавидь врага твоего” и никто не говорит: “не противься злу насилием”, “благодари ненавидящих тебя”. И вот вы своим письмом напомните ему слова божественного учителя. Какое счастье и радость будет, если, прочитав это письмо, он поступит по учению Христа. И как вы будете раскаиваться, если государь вспомнит эти слова после казни и скажет: “Ах, жаль, что никто мне не напомнил раньше этих слов спасителя”.

Слова эти слышала графиня Софья Андреевна за дверьми из своей комнаты. Вдруг, дверь отворяется, выбегает взволнованная графиня и с сердцем, повышенным голосом говорит мне, указывая пальцем на дверь:

— Василий Иванович, что вы говорите... Если бы здесь был не Лев Николаевич, который не нуждается в ваших советах, а мой сын или дочь, то я тотчас же приказала бы вам убираться вон...

Я был поражен таким выступлением графини и сказал:

— Слушаю, уйду....

После обеда Лев Николаевич пошел к себе в кабинет и на диване задремал, и видел во сне, что убийц Александра II казнят, и будто бы казнит их он сам, а не палачи по постановлению суда. С ужасом Лев Николаевич проснулся и тут же написал письмо к Александру III, в котором указывал на евангельскую истину о непротивлении злу насилием. Просил государя простить лиц, просил испытать это средство для уничтожения крамолы, так как прежние средства, — ссылка, тюрьма, казни не уничтожают зла» (В. И. Алексеев, «Воспоминания о Л. Н. Толстом» стр. 103—106, Не напечатаны, ГТМ).

5455 В письме к П. И. Бирюкову от 3 марта 1906 г. Толстой рассказывал об этом несколько иначе:

«О том, как на меня подействовало 1 марта, не могу ничего сказать определенного, особенного. Но суд над убийцами и готовящаяся казнь произвели на меня одно из самых сильных впечатлений моей жизни. Я не мог перестать думать о них, но не столько о них, сколько о тех, кто готовился участвовать в их убийстве, и особенно об Александре III. Мне так ясно было, какое радостное чувство он мог бы испытать, простив их. Я не мог верить, что их казнят, и вместе с тем боялся и мучился за их убийц. Помню, с этою мыслью я после обеда лег внизу на кожаный диван и неожиданно задремал и во сне, в полусне, подумал о них и готовящемся убийстве и почувствовал так ясно, как будто это всё было наяву, что не их казнят, а меня, и казнит не Александр III с палачами и судьями, а я же и казню их, и я с кошмарным ужасом проснулся. И тут написал письмо». (Б II, 1908, гл. 17, стр. 171—172).

Письмо Толстого было передано через Н. Н. Страхова К. П. Победоносцеву, для передачи государю. Победоносцев исполнить это поручение отказался, возвратив письмо Страхову. Страхов тогда передал его через проф. К. Н. Бестужева-Рюмина вел. кн. Сергею Александровичу для передачи по назначению. Письмо было передано. Но о дальнейшей его судьбе ничего неизвестно.

В записках С. А. Толстой читаем по этому поводу:

«На письмо это Александр III велел сказать графу Л. Н. Толстому, что еслиб покушение было на него самого, он мог бы помиловать, но убийц отца он не имеет права простить» (С. А. Толстая, «Моя жизнь» стр. 668. БЛ).

Смертная казнь была приведена в исполнение 3 апреля 1881 г. О письме Толстого к Александру III см. также в письмах № 41 и 42.