Письмо Гр. С. Н. Толстому от 28 марта 1852 г.
167168
*59.
Старогладовская.
Любезный Сережа!
Наднях получил твое... как бы сказать: не то чтобы неприятное, но слишком полное советов и пропитанное запахом Тулы — письмо,1 Об этом не сохранившемся письме в дневнике Толстого от 24 марта записано: «Получил письмо от Сережи, — его советы и рассуждения мне были очень неприятны, потому что напомнили слишком хорошо Тулу». а я ни того, ни другого терпеть не могу. —
Лучше бы ты мне писал побольше о себе, о своем житье-бытье, о Мите, который, кажется, не намерен мне отвечать,2
На не сохранившееся письмо Толстого к гр.
Я давно уже имел в виду, для скорейшей уплаты долгов, продать одно из двух — Мостовушку3
В деревне Мостовой пустоши Крапивенского у. было во время раздела имений Толстых 11 апреля 1847 г. 18 душ. или Грецовку,4
Грецовка — деревня в 9 в. от Ясной поляны; при ней было 50 душ. но разве ты думаешь это легко? — Вопервых, за вычетом долга Совету чистых денег за одно из двух — можно получить, никак не больше 2,500, и то трудно. Вовторых, хлопот по отчислению от Ясной и для совершения купчей не оберешься. — Хлопот будет гибель, денег не только для устройства
168169
Ясной, но и для уплаты половины моих долгов не достанет, а доходов уменьшится значительно. —
Ясенской дом — не потому чтобы я его ценил во сколько нибудь, но потому что он мне дорог по воспоминаниям — я не продам низачто, и это — последняя вещь, с которой я решусь расстаться.5 О продаже большого дома в Ясной Поляне, выстроенного дедом (по матери) Толстого кн. Н. С. Волконским (1753—1821) и отцом, см., прим. 6 к п. № 89. Вообще, согласись, что выгоднее и благоразумнее платить (ежели возможно) долги по немногу, чем продавая по кускам имение. —
Вопрос, следовательно, состоит в том — есть ли эта возможность. От тебя в некоторой степени зависит: сделать так, чтобы была эта возможность, об чем я тебя и прошу.
Возможность платить по немногу будет: 1) ежели имение будет приносить доходы и 2) ежели кредиторы захотят терпеть.
Чтобы имение приносило доходы, нужно, чтобы был порядок в хозяйстве, а чтобы был порядок, нужен присмотр, а чтобы был присмотр, нужно, чтобы ты согласился принять в полное свое распоряжение Ясную поляну. — Я недавно писал к Валерияну6
Об этом не сохранившемся письме есть запись в дневнике Толстого под 20 марта: «... сел писать письма Валериану и Андрею. Я сочинил эти письма в то время, когда получил письмо Андрея, тогда я был сердит, и мне казалось очень хорошо; теперь же, напротив, был в хорошем расположении духа, и из этого соединения двух расположений вышли письма, которые мне не нравятся. Досада и выражения совершенно женские». Гр. В. П, Толстой отвечал 24 апреля 1852 г.: «Милый друг и брат Léon! — Андрей Ильин переслал мне письмо твое, в котором ты поручаешь мне свои дела и хозяйство. — Считаю излишним распространяться в своих чувствах к тебе, скажу прямо, что с душевной готовностью рад служить тебе всегда и во всем, — но так как во всяком случае недостаточно одной моей готовности и дружеского усердия — а потому позволю тебе откровенно высказать мое мнение. — Ты знаешь, что я весьма плохой и неопытный хозяин, твое же имение требует бдительного и постоянного надзора
человека знающего, ибо скажу откровенно, что хуже трудно итти, как идет в Ясном. Андрей пьянствует, староста при этом случае ловит в мутной воде рыбку и также себя не забывает, а Осип дурак набитый, который слепо повинуется воле начальников. Что Андрей горький пьяница, ты это знал и несмотря на то, поручил ему всё хозяйство и оставил в полной доверенности, что придало ему большой форс, — а потому я теперь никак до твоего приезда сменить его не решусь, тем более, говоря с тетенькой о твоих делах, — в которых она принимает самое живейшее участие, я ясно видел, что ей нежелательно, чтобы он был сменен, — а вчера я получил от ней письмо, в котором она ясно пишет, что Андрей оклеветан, что он с самой масленицы ведет себя отлично хорошо: и потому сменить его я не имею уже и причины, — да, наконец, кем его заменить, — нанять управляющего без тебя я не решусь ни за что, я на всякий случай приискал человека, которого мне рекомендовали с хорошей стороны, лет 40 — холостой — он был управляющим над большим имением у Тургеневой, — потом заведывал главной конторой, и теперь у детей ее поверенным; он получил свободу и ищет место; я за ним посылал — он мне весьма понравился, но ручаться за него никак не могу. — Просит он 600 р. сер. и содержание на одного человека без всяких отвесных. Я ему сказал, что я к тебе напишу и буду ждать твоего ответа, на этих днях если здоровье мое позволит, поеду в Ясные, сосчитаю Андрея и уведомлю тебя обо всем подробно, но решительных мер никаких предпринимать не могу. — Относительно того, что ты желаешь, чтобы он без позволения моего не смел ничего расходовать, тут встретится также затруднение, испрашивать за 100 верст разрешения трудно. — И покуда будет переписка, то она может сделать упущение. — Что он непременно уже будет делать на зло. А потому не лучше ли будет поручить тебе эту статью тетеньке, которая, живя в Ясных, вероятно охотно возьмет это на себя и будет иметь более возможности за этим наблюдать; даже брат Сергей, будучи в 25 верстах и часто бывая в Ясных, скорей может это исполнить. — Я же непременно навлеку на себя большие неприятности: или не угожу тебе, или тетенька останется мной недовольна. — Я уверен, мой милый друг, что ты, размыслив хорошо, найдешь мое мнение справедливым и не причтешь это к нежеланию моему быть тебе полезным, но к совершенной невозможности. — Если я по дружбе брата Николая заведывал его делами, то там я имел хорошего помощника Петра, а во-вторых, если бы и сделал промах, то отвечал одному брату: mais ici je me trouve entre deux feux но здесь я себя чувствую между двух огней, а это самое затруднительное. Ради бога, не сердись; если бы я тебя менее любил и менее дорожил бы твоей дружбой, то скорей бы может-быть. решился взять это на себя. — Что Андрей уже упустил, того воротить трудно, — ты, бог даст, по обещанию своему приедешь летом, сам всё увидишь и тогда сделаешь свои распоряжения, и я готов буду действовать по твоей инструкции, а с того времени я буду поверхностно надсматривать за Ясным и постараюсь не упустить ничего из виду, что будет клониться к твоей пользе. (Письмо не опубликовано, подлинник в АТБ.) (я не обратился к тебе потому что не знал где ты) и умолял его поверить
Чтобы кредиторы дожидались — нужно с ними об этом поговорить. — Федуркин,7 Никакими сведениями о Федуркине мы не располагаем. которому я должен 1,800 р., а не 3,000 (до 2,000 с процентами) мой главный кредитор; ежели ты захочешь поговорить ему об этом и объяснить, что для него выгоднее будет получать долг понемногу от меня, чем через опеку, и что в нынешнем 1852 году я на мерен заплатить ему около 800 р., в декабре месяце — срок его векселю в Августе — то сделаешь для меня другую большую услугу. —
Ежели же кредиторы ждать не захотят, и доходов по каким нибудь причинам не будет, тогда, действительно, надо будет продать приищешь
169170
покупателей, узнаешь о цене и о том: не представить ли к этому затруднений — общий их залог с Ясной, и напишешь об этом мне. — О всех этих трех пунктах я хотел писать тебе еще прежде, но ты мне напомнил о них своими советами, за которые благодарю, но еще более буду благодарить за исполнение 3-х просьб. —
Аксинья8 Кто такая Аксинья сказать не можем. мною отпущена, поэтому я ей приказать — быть в твоей власти не могу, но, чтобы избавить тебя от ошибки, прилагаю записку Андрею, которую ты употребишь по благоусмотрению.
Я могу быть представлен за отличие в делах и просто после 6-ти месяцев — в первом случае — держать экзамена не нужно, во втором я должен буду осенью ехать в Петербург. — За отличие ли, или просто я буду представлен? Я не знаю. —
Печатается по автографу, хранящемуся в ГТМ. Публикуется впервые.