Дневник, 1 мая 1881 г.

1 Мая.

Кобелевской хромой. «Убить не убила, а на горе оставила. Ездил, побирался. Лошади нет. Пожалуйста, пожалуйста». Убедительно, просто. — Должно быть, пьет.

Щекинская баба — кровища ушла. Голова дурна. Обреклась к Троице.

Старик обнищал. Сумы не сметывала.

Солдат старый, из кантонистов, портной: «Бог привел двух расстрелять». — «Значит, закон есть». «Прежде засекали на смерть, а теперь нельзя. Такой закон нашли».

Григорий Болхин в ободранной поддевке, робко просил.

Подыванковской брат больной сестры. У сестры нос преет. — На бедность.

Ягодненский мужик — нет лошади, семян — (по слухам).

Бабуринской Михайла — сын в больнице — (по слухам).

3031

Солдат с женой старой, величественный вид и голос (оборванец) — (по слухам).

Солдат оборванный. Одинокий, веселый, что заработаю, то пропью. И не могу. Нельзя. Пропью.

Был на Груманте. Лошадь не нужна; больше из зависти, что Никите дали. Мальчишка собрал собрался стеречь.

Сергей взволновался о земле. Отводят землю. Мужикам велено быть по местам.

Старушка бестолковая, об усадьбе просить. Я тоже бедная.

Озерская молодайка, лбом об сапог. По слухам оделяет.

Рассказ оборвыша солдата. Как стерег. Одежда по дням хозяйская. Сушкин, Дегтерев, Красноглазов, Добрынин марки. Кормят в богадельне. —

Запирают на постоялых дворах, чтоб не унесли. Отстерег. Ну, магарыч четверть 1,20 выпили еще. Потом ничего не отдали. Вечером приходи.