Дневник, 7 июля 1854 г.

7 Іюля.

78Скромности у меня нет! вот мой большой недостаток. —

Что я такое? Один из 4 -х сыновей отставного Подполковника, оставшийся с 7 летнего возраста без родителей под опекой женщин и посторонних, не получивший ни светского, ни ученого образования и вышедший на волю 17-ти лет, без большого состояния, без всякого общественного положения и, главное, без правил; человек, расстроивший свои дела до последней крайности, без цели и наслаждения проведший лучшия года своей жизни, наконец изгнавший себя на Кавказ, чтоб бежать от долгов и, главное, привычек, а оттуда,1 Зачеркнуто: наконец теперь 26 лет от роду придравшись к каким-то связям, существовавшим между его отцом и Командующим армией, перешедший в Дунайскую армию 26 лет, прапорщиком, почти без средств2 Зачеркнуто: потому что те средства, которые у него есть он должен пов Кроме жалованья, без покровителей без знания службы но с огромным самолюбием. кроме жалованья (потому что те средства, которые у него есть, он должен употребить на уплату оставшихся долгов), без покровителей, без уменья жить в свете, без знания службы, без практических способностей; но — с огромным самолюбием! Да, вот мое общественное положение. Посмотрим, что такое моя личность. —

Я дурен собой, неловок, нечистоплотен и светски необразован. — Я раздражителен, скучен для других, нескромен, нетерпим (intolérant) и стыдлив, как ребенок. — Я почти невежда. Что я знаю, тому я выучился кое как сам, урывками, без связи, без толку и то так мало. — Я невоздержен, нерешителен, непостоянен, глупо-тщеславен и пылок, как все бесхарактерные люди. Я не храбр. Я неакуратен в жизни и так ленив, что праздность сделалась для меня почти неодолимой привычкой. — Я умен, но ум мой еще никогда ни на чем не был основательно испытан. У меня нет ни ума практического, ни ума светского, ни ума делового. — Я честен, т. е. я люблю добро, сделал привычку любить его; и когда отклоняюсь от него, бываю недоволен собой и возвращаюсь к нему с удовольствием; но есть вещи, 89 который я люблю больше добра — славу. Я так честолюбив и так мало чувство это было удовлетворено, что часто, боюсь, я могу выбрать между славой и добродетелыо первую, ежели бы мне пришлось выбирать из них. ______________

Да, я не скромен; оттого то я горд в самом себе, а стыдлив и робок в свете. ______________

Утром писал эту страницу и читал Louis Philipp’a. После обеда уже очень поздно начал писать 3 *** аписки Ф Феерверкера и до вечера написал довольно много несмотря на то, что у меня были Олхин и Андропов. После ухода Андроп Андропова ю я облокотился на балкон и глядел на свой любимый фонарь, который так славно светит сквозь дерево. Притом же после нескольких грозовых тучь, которые проходили и мочили нынче землю, осталась одна большая, закрывавшая всю южную часть неба и3 Зачеркнуто: воздух был необыкновенно свеж и чист какая-то приятная легкость и влажность в воздухе.

Хозяйская хорошенькая дочка также, как я, лежала в своем окне, облокотившись на локти. По улице прошла шарманка, и когда звуки доброго старинного вальса, удаляясь все больше и больше, стихли совершенно, девочка до глубины души вздохнула, приподнялась и быстро отошла от окошка. Мне стало так грустно — хорошо, что я невольно улыбнулся и долго еще смотрел на свой фонарь, свет которого заслоняли иногда качаемые ветром ветви дерева, на дерево, на забор, на небо, и все это мне казалось еще лучше, чем прежде. —

Я должен упрекнуть себя нынче в 3 -х неосновательностях:4 В рукописи: неосновательностей.1) что я забыл о фортепьянах, 2) не позаботился о рапорте перевода и 3) что я ел борш с поносом, который все усиливается. (3)