Об общественном движении в России. Варианты

435436

[ВАРИАНТЫ К СТАТЬЕ «ОБ ОБЩЕСТВЕННОМ ДВИЖЕНИИ В РОССИИ».]

* № 1.

Правительства организуются и держатся не силою самихъ правительственныхъ лицъ (ихъ мало, и они слабы), а обманами, одуреніемъ народа, жестокостью, казнями и убійствами и угрозами ихъ и, главное, корыстолюбіемъ, честолюбіемъ, завистью, злобою и отсутствіемъ религіознаго сознанія самаго народа. Вслѣдствіи этого выходитъ то, что самъ народъ, отъ высшихъ до низшихъ слоевъ, самъ устраиваетъ себѣ правительство, которое давитъ его и, чувствуя это давленіе, негодуетъ на правительство, не видитъ того, что онъ самъ дѣлаетъ зло — правительство, отъ котораго онъ страдаетъ, и что причиною его бѣдствій то, что есть вообще правительство, и въ своемъ вѣковомъ одуреніи воображаетъ себѣ, что положеніе его улучшится, если онъ вслѣдствіи *** перемены лиц одного правительства или одного внутреннего устройства правительства установит другие лица или другой порядок. И, предаваясь этим иллюзиям, самозванные представители народа, большею частию самые беспринципные люди, начинают суетиться и агитировать и требовать смещения правительственных лиц, изменения порядков и этим только ухудшают положение, потому что то, что они делают, вызывая борьбу, раздражение, злобу, прямо противоположно тому, что одно может улучшить положение общества. Поступая так, агитирующие люди делают то самое, что делает человек, *** который , вместо того чтобы развязывать узел, затягивает его, и чем больше затягивает, тем больше сердится на то, что узел не развязывается.

Улучшение положения людей, к какому бы они не принадлежали обществу, может произойти только от внутреннего религиозно-нравственного совершенствования отдельных лиц. Чем выше в религиозно-нравственном отношении будут люди, тем лучше будут те общественные формы, в которые они сложатся. Общество же людей жестоких, корыстных, 436437лживых, в какую бы внешнюю форму не были бы поставлены, неизбежно устроят себе жизнь тяжелую, мучительную, соответственно своему религиозно-нравственному состоянию. Это до такой степени очевидно, что совестно останавливаться на этом, доказывая это.

Иллюзия о том, что внешния формы могут изменить внутреннее содержание, основаны на психологической склонности, желании избавиться от личного труда усилия, заменив его чем-нибудь внешним. На этом основана вера в гадание, на этом основана значительность, приписываемая внешней обстановке, приличиям, учтивости и все ложные веры, обещающия улучшение без усилий, на этом же основана и вера в улучшение общественной жизни от внешних форм.

Если же это так, и жизнь людей может улучшиться только от внутреннего совершенствования, то очевидно, что все те агитации, которым предаются сторонники внешних изменений — либералы, революционеры, отвлекают ту душевную энергию, которая должна бы была быть употреблена на внутреннюю работу уяснения своего религиозного сознания, на борьбу с страстями и соблазнами.

Нельзя делать две работы вместе, и человек, отдающийся внешней деятельности, не может работать над собой внутренно, а только внутреннее совершенствование достигает той цели, к которой стремится человек, отдающийся внешней деятельности. В этом одном причина нецелесообразной внешней агитационной деятельности; другая, и самая важная, в том, что сама агитационная деятельность по существу своему противна, несовместима с деятельностью религиозно-нравственной.

Главная основа религиозно-нравственной деятельности есть сознание своего братства со всеми людьми и потому стремление к установлению между всеми близкими любовного согласия. Деятельность же внешняя, политическая есть всегда борьба, желание разрушить, покорить и, очевидно, вызывает такие же желания в тех, с кем они борятся. Политическая деятельность, начинаясь петициями, адресами, депутациями, продолжается в виде массовых схваток, борьбой с оружием, казнями, убийствами, междуусобиями. И потому внешняя политическая деятельность не только несовместима с той внутренней деятельностью, которая одна может исправить существующее зло, но прямо противоположна ей.

Так это вообще по отношению ко всякой политической, внешней деятельности; в той же теперешней политической агитации в России есть еще особенности, принадлежащия именно русскому и современному движению и явно показывающия, кроме его зловредности, еще и пустоту и легкомысленность, если не недобросовестность этого движения.

437438

* № 2.

Там нет цензуры правительства, но есть власть богатых и как пчелы, не в силах убить, обмазывают клочни, чтобы они не вредили, так и большая пресса богачей не даеть ходу социалистическим, анархическим, Генри-Джорджевским периодическим изданиям. Они возникают и держатся в очень ограниченных, маленьких пределах, a патриотическия, правительетвенные расходятся в миллионах.

Так что те врачи, адвокаты, газетчики и либеральствующие помещики никакого права не имеют считать себя представителями народа: они представляют только себя, и народ для них — недобросовестное знамя. И народ никогда не признавал и не признает их программы. Мало того, он отрицает одно из главных положений их программы — ограничение самодержавия. Он дорожит самодержавием и по поэтическим преданиям. Но это неважно. Он дорожит им, оно нужно ему, потому что только через самодержавие, он чувствует, знает, что может достигнуть своего одного главного желания — общности земли. Он знает, что только самодержавный царь мог разбить рабство крепостное, и ждет того же от царя и по отношению к земле, зная очень хорошо, что. если во власти будет не царь, а господа, то ему, как ушей, не видать земли. Он знает это, не справляясь о том, что это самое произошло и во всей Европе.

Так вот мое мнение: правительство всякое, и русское, есть ужасный, безжалостный, бессовестный разбойник, от которого надо всеми силами стараться избавиться. Политические деятели нашего общества и времени, составляя очень легкомысленный, тщеславный и самоуверенный класс людей, пену общества, видят все недостатки русского правительства и, воображая, что все дело в устройстве и составе русского правительства, мутят верхний слой общества, с тем чтобы сменить и изменить правительство. Этой операцией, чем бы она ни кончилась, они только ухудшают положение, вызывая все больший и больший раздор и ненависть между правительственными и антиправительственными людьми. Правительство, как разбойник, не может уступить, потому что чем больше оно уступает, тем больше открываются его преступления, и борется и будет бороться тем единственным средством, которое есть у разбойника: убийствами, казнями. Убийства и казни вызывают еще большую ненависть в политических деятелях. И зло будет расти и расти, вызывая с обеих сторон все большия и большия злодейства и готовность к ним. И все больше и больше будет заслоняться от людей то единственное средство избавления от всякого зла, которое ясно всем людям, которое ничем не может быть приостановлено и которое самым верным и быстрым путем достигает не только 438439осуществления той программы, которую выставляют политические деятели, но и самого высшего блага и личности и общества, которое может достигнуть человек.

Средство это состоит в том, чтобы каждый человек понял, что он не хозяин жизни, не может знать того, что для него хорошо, a тем менее может знать, в чем общее благо того общества, в котором он живет, что он не хозяин, а слуга той воли, которая послала его в жизнь, и что поэтому он обязан, не заботясь о том, что из этого выйдет, исполнить закон этой воли. Закон же этот состоит в увеличении любви, согласия, единения между людьми, а не в борьбе с ними, и что стоит только каждому человеку исполнять этот закон хотя бы в самой слабой степени, хотя бы только в той степени, чтобы не участвовать в преступлениях правительств, в грабежах, мучительствах, убийствах, и то самое зло правительства всякого, и русского, с которым борятся политические деятели, исчезнет само собой и никогда уже не возвратится.

«Но неужели нам, полным силы и энергии людям, — говорят на это, — ограничиться тем, чтобы сложа руки сидеть и совершенствоваться? Построить себе келью под елью и наслаждаться своим совершенствованием, — с сарказмом говорят кипящие энергией смелые, решительные деятели. — Деятельность эта слишком tame,53 *** тихая, бесцветная, как говорят англичане».

Но что же делать, если все настоящия плодотворные деятельности таковы? Что за деятельность копать грядки и сажать жолуди, старательно закрывая их землею? То ли дело — пойти с топором в лес, нарубить воз зеленых веток и растыкать их, как молодой сад, вокруг дома! Горе только в том, что все эти ветки, очень приятные, через два дня засохнут и пойдут на поджожки, а из посаженных жолудей вырастут дубы, которые переживут 10 поколений, составляя их радость и гордость.

* № 3.

О представительстве же, требования которого с такой уверенностью выставляют либералы и революционеры, народ если и имеет какое-либо мнение, то совершенно противоположное тому, которое выражают за него его самозванные представители. Народ в своей большой массе стоит за самодержавие. Он стоит за него и по инерции и по вере в то, что только через самодержавие он может достигнуть своего одного, главного желания — общности земли. Только тот самодержавный царь, который мог разбить крепостное рабство, может и отнять землю у господ и отдать мужикам, думает народ, господа же сами не отдадут земли. Ошибается иди не ошибается народ, думая так, такова, несомненно, его очень определенная программа.