Послесловие к «Крейцеровой сонате». Вторая редакция
418419
НЕОПУБЛИКОВАННОЕ, НЕОТДЕЛАННОЕ И НЕОКОНЧЕННОЕ
— Читали вы последнюю повесть Толстого?
— Нет, а что?
— Да уж до того дописался, что проповедует безбрачие, прекращение рода человеческого.
— Да, мистицизм до добра не доведет. И какая это жалость, что наши русские писатели так скоро повреждаются в рассудке. Отчего бы это? — и т. д.
Вот те суждения, которые в большинстве случаев среди самых влиятельных судей вызовет мой рассказ. И мне жалко, что это так будет. Мне бы хотелось, чтобы читатели, особенно молодые, без закоренелых привычек и предвзятых мыслей, оправдывающих эти привычки, вдумались бы в то, что сказано в этом рассказе, а вдумавшись и придя к тем же мыслям, к которым я пришел, сообразно этим мыслям изменили бы и повели бы свою жизнь. Так я писал прежде еще, чем рассказ этот стал известен и появились о нем суждения. Появившияся о нем суждения и мнения и недоумения, выражаемые в письмах, которые я получаю о предмете этого рассказа, и самое запрещение для печати этого рассказа подтвердило и превзошло мои ожидания. Суждения слышатся самые для меня неожиданные о смысле и значении этого рассказа. Говорится о цинизме, неприличии, о пессимизме, мрачности этого рассказа, говорится о какой то художественности изложения, о великом мастерстве и нелепости автора, о проповеди самоубийства, об унижении женщины, о том, что герой рассказа психопат, об отрицании семьи и брака и еще о многом другом, но только не о том, что составляет существенное содержание и необходимый вывод из этого рассказа.
<Перед Богом говорю, что мне нисколько не обидно это, но мне жалко, что так говорят и будут говорить, не для себя, а для тех людей, в особенности молодых, которые, сбитые таким суждением людей, мнение которых они привыкли 419420уважать, не прочтут или, что хуже, прочтя, не поймут того, что тяжелыми страданиями выжито мною и с болью сердца сознано и высказано не для потехи, но на пользу людям, идущим по той же гибельной дороге, по которой и я шел в моей жизни.
Такое суждение о том, что Толстой сумасшедший или мистик, ведь собственно не суждение, а только уловка для того, чтобы избавить себя от необходимости обсудить тот вопрос,172 о котором говорит этот сумашедший или мистик, о котором говорится, а обсудив его, неизбежно придти к осуждению себя и своей жизни.
Дело ведь не в том, сумашедший или мистик Толстой, а в том, справедливо ли то, что он говорит. Для того чтобы было ясно и определенно то именно, что говорится в этом рассказе, чтобы нельзя было неправильно перетолковать того, что говорится, преувеличить и сказать, что это невозможно, и пропустить то, что сказано, и сказать, что это и не высказано, для этого то я и пишу это кажущееся для понимающих столь ненужным послесловие.
Основные мысли и выводы, вытекающие из этих мыслей, высказанные в этом рассказе, следующие.
Мне кажется, что никогда нигде люди не жили в таком вопиющем не только разладе, но и противоречии между сознаваемою мыслью, выраженной словом, и делом, практикой жизни, в [каком] живут образованные люди христиаиских народов нашего времени. Если бы разумное существо, не знающее нашей жизни, узнало бы те только принципы нетолько религиозно-христианские, но и самые умеренные, не признающия обязательность христианства светския учения нравственности, узнало бы только те принципы гуманности и либеральности, обязательность которых так всеобще признается общественным мнением, какое бы это разумное существо составило себе мнение о нашей жизни? Как бы много уступок не делало это существо невозможности осуществления всего того, к чему стремятся люди, оно всетаки никак не могло бы себе представить того, что есть, <т. е. того, что люди, исповедующие принципы равенства, братства, свободы и в основе всего принцип любви, в действительности стремятся только к тому, чтобы каждому превзойти других и выделить себя из других, вместо братства — только к тому, чтобы всех остальных людей сделать своими рабами.> Разумное существо, увидав потом действительность, т. е. одну часть этих людей, которых он увидал, обреченных поколениями с женами и детьми на нелепый, нужный только для прихоти других людей, убивающий тело и душу труд на заводах и фабриках, другую часть воспитываемые на убийство друг друга и третью часть пользующиеся этим 420421рабством угнетенных и вырывающие друг у друга выгоды этого угнетения, увидав все это, разумное существо никак не могло бы поверить, что это те самые люди, которые исповедуют принципы равенства, братства, свободы и любви.>
Разлад и противоречие между выражаемым словом сознанием людей нашего времени и действительностью ужасны во всех проявлениях жизни, но ни в одном это противоречие не выступает так ярко, как в отношениях полов. Противоречие это особенно поразительно потому, что во всех других отношениях человек может сослаться на невозможность изменить своими силами того зла, которое он сознает, но которому все таки должен подчиняться; в деле же полового общения этой отговорки нет: для каждого человека в этом отношении нет никаких препятствий для осуществления в жизни того, что он исповедует. А между тем в этом отношении противоречие между сознанием людей и их деятельностью173 В подлиннике: деятельности точно никак не меньше, если не больше, чем в отношениях экономических и других. Ничто лучше этого не показывает тщету отговорок людей, когда они, оправдываясь в противоречии своего сознания с жизнью, утверждают, что уничтожение этих противоречий не от них зависит; но не в этом дело теперь. Дело в том противоречии, на которое я хотел указать в своем рассказе.
Противоречие это ужасно. Стоит послушать или почитать то, что говорится представителями образованных сословий о святости семейной жизни и родительских чувствах, о христианском или гуманном равенстве людей, о жестокости и развратности прежних поколений и о равенстве женщин и мущин, и взглянуть на семейную жизнь людей от высших сословий до низших, на измены друг другу супругов, на беспрестанные легальные и нелегальные разводы, на входящее все более и более в обыкновение употребление средств для предотвращения деторождения, на увеличивающееся количество незаконных рождений и отдавание детей в воспитательные дома, на процветающий порок онанизма, развратного общения мущин с мущинами и женщин с женщинами, на существование милионов, да, миллионов проституток в больших городах Европы,174 обреченных на унижение и погибель, и ежегодно милионов преступлений уничтожения плода, онанизма, простого [и] усложненного разжиганием похоти мущин с мущинами и женщин с женщинами, на распространяющуюся сифилитическую болезнь на полнейшее распадение семейной жизни, на признаваемую так называемыми лучшими представителями мысли, художниками и поэтами законность наслаждения блудной похотью, чтобы ужаснуться той степени лжи, которую в состоянии переносить человечество.
421422
Причина этого страшного противоречия между словом и делом одна — следующая: та, что люди освободили себя от того древнего закона, который определял половые отношения, и не признали нового. Бывают такие периоды в возрасте отдельных людей и в возрасте человечества: от одного берега отстали, к другому не пристали. Причина этого страшного разлада между словом и делом — это освобождение себя от языческого закона, дохристианского, еврейского, повторенного
В самом деле, кто из людей христианского воспитания не знает и не признает того, что противоречие это поразительное? Количество рождающихся мущин и женщин одинаково или изменяется на 2 и 3% и для соображений о брачных отношениях должно быть рассматриваемо как равное. Мущин и женщин одинаковое число. Мущины и женщины имеют одинаковые права, мущина не имеет больше прав на женщину, чем женщина на мущину. Всякий человек нашего христианского мира признает это, не отдавая себе даже отчета, почему это так, но он знает, что это так, и гордится тем что знает, что это так. Что же вытекает из этих двух положений по отношению брачного общения?
Нехристианския народы смотрели и смотрят на женщину как на предмет наслаждения — «с вожделением» и, понимая женщину как желательную собственность, как на рабу, и оградили обладание этой собственности, этой рабы известными законами. В нехристианских обществах женщина не есть равноправный член общества, но предмет, которым можно обладать, и потому христианство, уничтожив все языческое воззрение, уничтожило и это. Оно учит тому, что не должно вожделеть женщину, т. е. смотреть на женщину как на предмет наслаждения, и вследствии этого женщина по учению христианскому не может уж быть собственностью и рабою. Очень обычно слышать суждение о том, что христианство освободило женщину и сделало ее равноправною мущине. Суждение это справедливо, если разумеется, что христианство, уничтожив взгляд ка женщину как на предмет наслаждения, этим самым освободило ее, точно422423 также, как бы мы сказали про то, что христианство, уничтожив взгляд на человека как на орудие, этим самым освободило его от рабства , но оно совершенно несправедливо, если подразумевается, что христианство освободило женщину, удержав на нее прежний взгляд предмета наслаждения. Если она предмет наслаждения, то каждый будет стараться приобресть это право наслаждения. А право наслаждения, особенно столь заманчивого, должно быть организовано, учреждено. И так оно было и теперь строго организовано у языческих народов и от того там мало или почти нет разврата. У нас же взгляд на женщину тот же, как у язычников: женщина есть предмет наслаждения, и право наслаждения это совсем не организовано или очень слабо. При языческом взгляде на женщину у нас предоставлена ей вся та свобода, которая может быть допущена и вытекает только из уничтожения взгляда на женщину как на предмет наслаждения. От этого
Все происходит от того, как и во всех бедствиях нашей жизни, что делаются поправки, компромиссы в законе, открытом Христом. Закон этот кажется слишком трудным, и люди берутся исправлять его. В роде того, чтобы делали люди, которым покажут направление их пути по прямой линии, но которые скажут, что так как идти по прямой линии невозможно и что математически прямой никогда не бывает в действительности, то не надо указывать направление по прямой, а по кривой. А между тем все учение Христа таково, что он показал нам тот идеал совершенства — быть совершенным, как Отец небесный, который кажется недостижимым, но который один может руководить нас и показывать путь, как только прямая может показывать направление. Таков идеал, показанный нам Христом и в половом отношении. Он не говорил нигде: сходитесь с женщиной, с мущиной и предавайтесь половой похоти, даже нигде не сказал, чтобы производить и ростить детей. Напротив, он много раз сказал о том, чтобы мущина (подразумевая неженатого) не искал наслаждения от женщин, не смотрел на нее с вожделением, женатый же не оставлял свою жену, т. е. опять не искал бы наслаждений. Если же он говорил что про жену, то только то, чтобы человек оставил бы ее, если она мешает ему в достижении Царствия Божия. — Идеал Христа есть ни многобрачие ни единобрачие, но целомудрие. И этот идеал выставлен в поразительной ясностью в XIX гл. Матвея. И так и понимали христианство все первые христиане. Так учил и Павел. Учение Христа, выраженное просто, говорит только то, что христианину, человеку для исполнения воли Бога надо подавлять в себе похоть к женщине, влюбленье, лучше не жениться. Если же не можешь подавить похоти, то удовлетворяй 423424ее с одной женщиной, и если женат, то не расходись с женою. Так даже и выражено это в катихизисах. Брак не есть и никогда не был христианским учреждением, точно также как общественная молитва, жертвоприношение и т. п. Все это суть языческия учреждения, на которые наложена христианская внешность.