«“Он не мог ни уехать, ни остаться...” Отрывок без заглавия». Комментарий

327328

ОТРЫВОК БЕЗ ЗАГЛАВИЯ.

Приблизительная дата написания этого отрывка, носящего автобиографический характер, может быть установлена путем сближения его с некоторыми записями Дневника Толстого за 1856—57 гг., где нашло себе выражение аналогичное настроение, вызванное отношениями Толстого к княгине Александре Алексеевне Оболенской, урожденной Дьяковой, сестре его друга.

22 мая 1856 г. Толстой занес в Дневник: «Обедал у Дьяковой. Не узнал А. О Оболенской , так она переменилась. Я не ожидал ее видеть, поэтому чувство, которое она возбудила во мне, было ужасно сильно. От них ездил к Акса Аксаковым , слушал 4-й отрывок. Хорош, но старика захвалили. Вернулся к Д Дьяковым , танцовал немного и выехал оттуда с А. Сухотиным, страстно влюбленным человеком. Да и теперь мне ужасно больно вспомнить о том счастии, которое могло быть мое и которое досталось отличному человеку Ан Андрею О Оболенскому . Сухотину рассказал свое чувство, он понял его тем более, что его, кажется, разделяет».

Через день, 24 мая, в Дневнике записано: «Утром дописал дневник и памятную книжку и скучал жестоко, не предвидя возможности увидеть нынче A Alexandrine . Оставаться незачем, но уехать ужасно не хочется. Четыре чувства с необыкновенной силой овладели мной: любовь, тоска раскаяния (однако приятная), желание жениться (чтобы выйти из этой тоски) и — природы». В конце записи того же дня Толстой, говоря о встрече с А. А. Оболенской у Сухотина, отмечает: «Раза два она была вся внимание, когда я говорил. Нет, я не увлекаюсь, говоря, что это самая милая женщина, которую я когда-либо знал. Самая тонкая, художественная и вместе нравственная натура».

Под 25 мая читаем в Дневнике: «У Alexandrine больна дочь. Она сказала С Сергею Сухотину при мне, что когда она была невестой, не было влюбленных.353 В подлиннике подчеркнута лишь вторая половина слова. Мужа ее тут не было. — Неужели она хотела сказать мне, что она не была влюблена в него. — Потом, прощаясь со мной, она дала мне вдруг руку, и у нее были слезы на глазах, от того, что она только что плакала об болезни пиндигашки; но мне было ужасно хорошо. Потом она нечаянно проводила меня до дверей. Положительно со времени Сонички 328329 у меня не было такого чистого, сильного и хорошего чувства. Я говорю — хорошего, потому что, несмотря на то, что оно безнадежно, мне отрадно расшевеливать его».

«Сухотин и Оболенский звали к Дьяковым, — записывает Толстой в Дневнике под 26 мая, — и я был у них и три часа проговорил с Alexandrine, то один-на-один, то с мужем. Я убежден, что она знает мое чувство, и что оно ей приятно. Я был счастлив ужасно и теперь тоже».

Последнее упоминание Оболенской в Дневнике 1856 г. — 27 мая: «Оболенской заезжал, и я бы мог пробыть еще вечер с Alexandrine. Кто знает, не было ли бы это к худшему».

Через полтора года имя Оболенской вновь появляется на страницах Дневника.

6 ноября 1857 г.: «Alexandrine прелесть. Положительно женщина более всех других прельщающая меня. Говорил с ней о женитьбе. Зачем я не сказал ей все?» 8 ноября: «Поехал к Сухотиным. Со всеми неловко, исключая с А. А. Отличная». 1 декабря: «Alexandrine держит меня на ниточке, и я благодарен ей за то. Однако по вечерам я страстно влюблен в нее и возвращаюсь домой полон чем-то, счастьем или грустью — не знаю».

Автограф хранится в Толстовском кабинете Всесоюзной библиотеки им. В. И. Ленина (П. XXI. 35). 2 лл. сероватой русской писчей бумаги, без водяных знаков и клейм, обрезанных в длину приблизительно на одну восьмую. Чернила коричневые, выцветшие. Небольшие поля слева. Л. 1 об. и л. 2 чистые. На л. 2 об. рукой Толстого написано чернилами: «Начала, отрывки непос непосланные письма». Здесь же, вдоль левого края страницы, карандашом и очень крупно частью написаны, частью нарисованы шестнадцать русских букв, в большинстве печатных. Поправок почти нет. «Отрывок без заглавия» печатается в настоящем издании впервые.