Веня́вский Генрик

Веня́вский Генрик (Wieniawski; 1835-1880) — польский композитор, скрипач-виртуоз. Родился в Польше, в городе Люблине, там начал заниматься музыкой. Затем в Парижской консерватории учился в классах скрипки и композиции у Ж. Массара и Ип. Коле. По окончании консерватории гастролировал по всему миру, в 1848 г. выступал с концертами в Москве и Петербурге. Благодаря сближению с А. Г. Рубинштейном, с 1858 г. связи Венявского с Россией стали постоянными, в 1860-е гг. он подолгу жил в Петербурге, был придворным солистом, руководителем и участником квартета Русского музыкального общества, профессором только что основанной Петербургской консерватории. Несколько музыкальных произведений Венявский посвятил России («Воспоминания о Москве» — фантазия на две темы А. Е. Варламова с вариациями; концертное рондо в русском стиле; «Русский карнавал», юмористические импровизации и вариации на тему русской народной песни «Вдоль по улице мостовой»). Умер скрипач в Москве, в доме Н. Ф. фон Мекк, знакомой П. И. Чайковского.

Толстой не раз слушал сочинения польского музыканта. Старший сын Толстых С. Л. Толстой вспоминал, что «Льву Николаевичу … очень нравились в исполнении И. Нагорнова … легенды, полонезы и мазурки Венявского» (Толстой С. Л. Музыка в жизни моего отца // Лев Николаевич Толстой. Юбилейный сборник. М.-Л., 1928. С. 306).

Об отношении Толстого к музыке Венявского рассказывала в своих воспоминаниях племянница писателя М. С. Бибикова. Это её отроческие впечатления, когда семья брата Толстого Сергея Николаевича зимой 1885-1886 гг. жила в Москве и они всей семьёй бывали на «приёмных днях» в хамовническом доме Льва Николаевича. В её памяти особенно остался один такой вечер, «когда играл скрипач француз Шефер». «Он очень волновался перед игрой в присутствии Льва Николаевича, но, когда заиграл, совершенно изменился, весёлое лицо его сделалось серьёзным, напряжённым, и чувствовалось, что он превратился в одно желание — передать звуки, теснившиеся у него в душе.

Лев Николаевич слушал его с большим вниманием. Когда он играл полонез Венявского, музыка, видно, глубоко затронула Льва Николаевича: на глазах его заблестели слёзы. Он смотрел на Шефера, не спуская с него глаз, и лицо его всё больше просветлялось, Он часто вынимал из кармана своей блузы платок и сморкался.

Когда Шефер, оборвав звуки аккордом, посмотрел в сторону Льва Николаевича и увидал по выражению его лица, что игра его одобрена, он быстро подошёл к хозяину дома, и, взявшись за руки, они долго смотрели друг другу в глаза, как бы сливаясь в одном взгляде. Когда Лев Николаевич улыбнулся и стал благодарить его за игру, Шефер, с вернувшимся к нему оживлением, сказал, что он так счастлив, что не знает, как и высказать это. Всё существо его выражало глубокую радость, и со словами: “Разрешите” — он в одну минуту перепрыгнул через накрытый чайный стол. Эта неожиданная выходка очень всех удивила, рассмешила и вызвала к нему ещё более тёплое чувство» (Бибикова М. С. В семье Толстых // Л. Н. Толстой и его близкие. М., 1986. С. 56-57).

Но отношение писателя к «бойкой, весёлой» (ЛН. Т. 37/38. С. 536) музыке польского композитора было неоднозначным. Д. П. Маковицкий записал 29 июня 1908 г.: «С девяти — концерт Унковской на скрипке. Аккомпанировал ей Гольденвейзер. Унковская предупредила: “Красивая легенда Венявского”. А когда сыграли, разъяснила её содержание.

Л. Н.: Да, она немного искусственна. Потом сыграли Моцарта. Когда кончили, Л. Н. сказал: “Не боюсь пошлости у Моцарта, а Венявский — это всё искусственное”.

Потом сыграли Вебера. Л. Н. попросил “Мазурку” Венявского. Софья Андреевна попросила “Легенду” Вебера» (ЯПЗ. 3. С. 129).

На следующий день секретарь Толстого Н. Н. Гусев писал: «Несколько вечеров была музыка. Л. Н. высказывал своё мнение о композиторах, пьесы которых были играны: — Моцарт не боится пошлости. А Венявский — тот всё хочет изобразить что-то особенное. Шопен в музыке — это то же, что Пушкин в поэзии», — заключил Толстой, невольно сравнивая двух музыкантов-поляков (Гусев Н. Н. Два года с Л. Н. Толстым. М., 1973. — С. 185).

22 октября 1909 г. в Ясной Поляне гостили музыканты супруги М. Г. и Е. И. Эрденко. Наряду с сочинениями Шопена, они исполнили несколько вещей Венявского. «Карнавал» Венявского, вспоминал позднее М. Г. Эрденко, «вызвал у Л. Н. очень весёлое настроение, а мазурка Венявского так подействовала на старца, что он прошёлся по комнате в пляс» (цит. по: 57: 379).