Ва́гнер Николай Петрович

Ва́гнер Николай Петрович (1829-1907) — учёный-зоолог, писатель. Образование получил на отделении естественных наук Казанского университета. С 1858 г. неоднократно выезжал за рубеж в научные командировки. В 1869 г. был избран президентом Казанского общества естествоиспытателей и почётным членом С.-Петербургского университета. С 1898 г. - член-корреспондент Императорской Академии наук. Был близко знаком с Д. И. Менделеевым и А. М. Бутлеровым. С начала 1890-х гг. Вагнер увлёкся идеями оккультизма и спиритизма и посвятил этому увлечению последние годы жизни, практически оставив занятия наукой. Спиритизм и медиумизм вызвали в русской печати 1870-х гг. оживлённую полемику. Большинство русских журналов высказывалось против этого увлечения, но химик А. М. Бутлеров и зоолог Вагнер выступали в их защиту. В журнале «Вестник Европы» (1875, № 4) была напечатана статья Вагнера «По поводу спиритизма», в которой описывались медиумические явления. Прочитав эту статью, H. Н. Страхов писал Толстому 25 декабря 1875 г.: «Я приготовился и хочу писать о спиритизме. … Я предполагаю, что спиритизм основан на нашем стремлении к иррациональному …, что он ищет этого иррациональною не там, где следует» (ПСПТС. 1. С. 240). Толстой отвечал 2 января 1876 г.: «…я был поражён новым доказательством нашего умственного родства. Вы пишете о спиритизме, я чуть было не написал о нём. Статья моя вся готова. Меня статьи в “Русском вестнике” страшно волновали» (там же. С. 243). По воспоминаниям H. Н. Гусева, Толстой сравнивал «веру в спиритизм с верой мужиков в чертей, которых они “видят беспрестанно”, и никто не находит, что это - “явление, заслуживающее внимания”. Особенно удивительно для Толстого было то, что в спиритизм верят учёные, предлагающие “подвергнуть научному исследованию” умные слова, музыку, стуки в столе и т. п., которые, по рассказам людей, верящих в спиритизм, они постоянно слышат» (Гусев. Материалы. 3. С. 357). В 1870-е гг. Вагнер задумал издавать ежемесячный научно-художественный журнал «Свет». - Надеясь привлечь Толстого к участию, он 18 октября 1876 г. послал ему письмо, в котором изложил цель журнала - «при помощи тенденциозных популярно-научных рассказов и повестей» постоянно внушать обществу, что «вне науки нет рациональной, сознательной жизни, нет развития» (62: 290). Толстой отвечал Вагнеру: «Вполне ценя мысль предпринимаемого вами издания, я, к сожалению, не могу быть вам полезен. У меня ничего нет подходящего под программу вашего издания, и я так занят совершенно другого рода работами, что не могу ничего написать годного для вас. Радуюсь случаю хоть письменного знакомства с вами и прошу принять уверения в совершенном уважении» (62: 289). Отношение к спиритизму высказано Толстым в романе «Анна Каренина», где Левин считает его сумасбродством. В финале романа (ч. 7, гл. XXII) Облонский присутствует на спиритическом сеансе Landau в доме графини Лидии Ивановны. Нелепость всего им виденного и слышанного подействовала на него так удручающе, что он «с одним желанием поскорее выбраться отсюда, вышел на цыпочках и, как из заражённого дома, выбежал на улицу и долго разговаривал и шутил с извозчиком, желая привести себя поскорее в чувства» (19: 317). В 1889-1890 гг. в комедии «Плоды просвещения» Толстой высмеял профессора-спирита. У большинства персонажей были реальные прототипы. В образе профессора Кругосветлова отразились черты не только знаменитого химика, убеждённого спирита, академика А. М. Бутлерова (в рукописях профессор назывался сначала Кутлер, Кутлеров), но и Вагнера. В пьесе Вагнер усмотрел издевательство над собой и Бутлеровым и 13 марта 1890 г. отправил Толстому резкое письмо: «Я пошёл слушать это произведение, не веря тому отзыву, который был помещён в “Новом времени”. Я говорил себе: “Не может быть! Не может быть, чтобы такой громадный талант, как Толстой, унизил себя до пасквиля на профессоров и учёных. К крайнему сожалению, это оказалось правда. Мне тяжело и больно было слышать, как вы с обычным вам художественным мастерством глумились надо мной и моим покойным другом А. М. Бутлеровым» (27: 659). Толстой дипломатично ответил ему письмом 25 марта: «Эта комедия давно была мною написана начерно и заброшена; явилась же она на свет Божий нечаянно: дочери попросили её играть, я стал поправлять, никак не думая, что она пойдёт дальше нашего дома, а кончилось тем, что она распространилась. Это оправдание слабое, но всё-таки оправдание: если бы я прямо задумал её для печати, очень может быть, что я такою не издал её» (65: 59). Толстой так объяснил свой взгляд на проблему: «О вас и о Бутлерове я никогда не думал, пиша комедию. Про Бутлерова всё, что я знал, внушало мне уважение к нему, к вам я уже говорил вам, какие я имею чувства. Профессор же является как олицетворение того беспрестанно встречающегося и комического противоречия: исповедание строгих научных приёмов и самых фантастических построений и утверждений. … Я скажу, как дети: простите, это в первый и последний раз, последний раз потому, что, раз высказавшись, я уже не буду никогда впредь говорить с вами о спиритизме, а, если вы не лишите меня своей дружбы и общения, буду общаться с вами теми сторонами, которые у нас согласны» (65: 59-60). В апреле того же года описание П. Г. Ганзеном в Ясной Поляне оригинального доклада профессора Вагнера очень позабавило Толстого: «Он много смеялся, а потом, в свою очередь, рассказал о письме Вагнера, которое тот написал ему по поводу комедии “Плоды просвещения”. - “Начало письма было хорошее, дружелюбное, но потом профессор вдруг начал горячиться и укорять меня за то, что я, человек, которого он так любит и ценит, позволяю себе так жестоко глумиться над самыми дорогими его верованиями. А я, конечно, вовсе не хотел обижать его своей комедией, написал же её потому, что считал нужным» (ТВС. 1. С. 462). Неприятие спиритизма проявилось и в романе «Воскресение», где Толстой создал уже не комическую, а сатирическую, даже гротескную сцену спиритического сеанса у коменданта Петропавловской крепости (ч. 2, гл. XIX).

Известен Вагнер и как детский писатель. Все его беллетристические произведения были изданы в 7 тт. под общим названием «Повести, сказки и рассказы Кота-Мурлыки» (СПб., 1890-1899). К писательской деятельности Вагнера Толстой относился весьма критически. Прочитав № 11 «Северного вестника» за 1896 г., он писал его редактору Л. Я. Гуревич: «Последний № прекрасно составлен, за исключением невозможной неряшливой бессмыслицы Сологуба и Вагнера столь же неряшливой статьи» (68: 250). Речь шла о рассказе «Сон художника папильона». О вагнеровской «Царевне Меллине. Сказке о том, как появилась на свет насмешка» Толстой писал: «Хуже и фальшивее полушинских вещей есть в Посреднике только Царевна Меллина» (86: 168).

И. Ю. Лученецкая-Бурдина