Танеев Сергей Иванович

Танеев Сергей Иванович (1856-1915) — композитор, пианист, дирижёр, педагог, учёный, музыкально-общественный деятель. В мае 1875 г. Танеев окончил курс консерватории по фортепиано у Н.Г. Рубинштейна и по композиции у П.И. Чайковского. Он первым в истории Московской консерватории был удостоен высшей награды — большой золотой медали. Его имя и сейчас можно видеть на почётной доске возле Малого зала консерватории.

Творчество Танеева, пианиста-виртуоза, отмечено философской направленностью, сдержанностью, полифоническим мастерством. Его тонкие, нервные и сухие руки, так не гармонировавшие с рыхлой и тучной фигурой, способны были творить чудеса, позволяя доводить исполнение до крайней беглости, как в простом движении, двойных нотах и октавах, так и в быстрых аккордовых пассажах. Лучший, любимый ученик Чайковского и Рубинштейна, он сам стал учителем С.В. Рахманинова, А.Н. Скрябина, Н.К. Метнера… Профессор Московской консерватории (с 1881; в 1885-1889 директор), один из основателей Народной консерватории в Москве (1906), он преподавал не только в консерватории, но и бесплатно частным ученикам, нарушив это правило лишь осенью 1905 г., когда согласился на получение денег, чтобы они пошли на поддержку семейств бастующих рабочих.

Танеев-композитор — автор оперы «Орестея», 4 симфоний, нескольких ансамблей для струнных и фортепиано, квартетов, множества хоров, романсов, вокальных ансамблей и др. сочинений. В память своего учителя Н.Г. Рубинштейна он написал кантату «Иоанн Дамаскин» и был первым исполнителем трио «Памяти великого художника» Чайковского. В марте 1879 г. Танеев участвовал в подготовке первого исполнения силами учащихся Московской консерватории оперы Чайковского «Евгений Онегин». В некрологе о своём учителе Танееве Рахманинов писал: «Композитор-мастер, образованнейший музыкант своего времени, человек редкой самобытности, оригинальности, душевных качеств, вершина музыкальной Москвы. … Для всех нас, его знавших и к нему стучавшихся, это был высший судья…» (Рахманинов С.В. Литературное наследие: В 3 т. Т. I. М., 1978. С. 68).

Танеев в течение многих лет был близок к семье Толстых. Он бывал и играл в хамовническом доме. В 1895 г. вместе со своей няней П.В. Чижовой, опекавшей его всю жизнь, провёл целое лето в Ясной Поляне. Дневник Танеева сохранил об этом много интересных подробностей. Музыкант записывал все свои разговоры с Толстым, беседуя с ним на самые разные темы. В дневнике Танеев нередко комментировал эти беседы, подчас критически. Человек необычайно пунктуальный, честный, он объективен и точен в передаче этих бесед. 18 августа 1895 г. он записал: «После ужина проиграл игру в шахматы Льву Николаевичу. Играл прелюдию и полонез A-dur Шопена. Обнаружилось, что Л.Н. сочинял. Я просил его сыграть его сочинение, но он колеблется» (Танеев С.И. Дневники: В 3 кн. М., 1981-1985. Кн. 1. С. 125). 19 февраля 1906 г. Танеев записал «Вальс», как считается, сочинённый самим Толстым ещё в юности.

И в Ясной Поляне, и зимой в хамовническом доме Танеев часто играл для Толстого и членов его семьи сочинения Баха. Моцарта, Бетховена, Шопена. Иногда и собственные сочинения. Из дневника композитора 1896 г. известно, что Танеев с Толстым играли в 4 руки две части из симфонии Моцарта. Не раз Танеев и Толстой играли в шахматы.

5 февраля 1889 г. Т.Л. Толстая писала брату С.Л. Толстому, что Танеев в этот день играл и всех «взбудоражил своей музыкой» щит. по: Лев Толстой и музыка. С. 136). 15 февраля она отметила в своём дневнике: «Недавно был у нас Танеев и играл. Я в этот день утром была в тоске и бродила вокруг фортепьяно, тужа, что ни сама, ни кто из домашних не играет. Так мне хотелось музыки, что я стала придумывать, к кому бы пойти, чтобы послушать музыку. Но осталась дома, и вдруг приходит Танеев и, разговаривая с папá об Аренском, предложил сыграть ему несколько вещей, потом сыграл вещицу Чайковского, “Ваrсаrоll’у”, Рубинштейна и потом говорит: “Хотите Бетховена?” Мы все заахали от радости, и он сыграл “Appassionat’y”. С первых же нот мы все улетели куда-то, я ничего не видала, забыла себя и всё, что до этого было на свете, только чувствовала эту громадную вещь, и лицо мне корчило так, что я не смогла удержать его мускулы на месте и уткнулась лбом в спинку стула. Когда он кончил, папá вышел из своего угла совсем заплаканный, у Леночки было испуганное лицо, и когда мы заговорили, у всех голоса были хриплые и чужие. Я думаю, что Танеев был в этот вечер в ударе и не всегда так играет. Бетховен, наверное, когда писал эту сонату, именно так себе её воображал, её лучше или иначе сыграть нельзя, то есть не должно» (Cухотина. Воспоминания. С. 192), В дневниках Толстого имя Танеева появилось 18 апреля 1889 г., но когда именно произошло их личное знакомство и при каких обстоятельствах, неизвестно. Крайне раздражённая дневниковая запись Толстого о Танееве, очевидно, вызвана тоном Танеева в его дискуссии с писателем. Танеев ни при каких обстоятельствах не приспосабливался и своё мнение высказывал прямо. Толстой записал тогда: «Куча писем, которые буду читать после обеда. Помешал Танеев. Читал ему об искусстве. Он совершенно невежественный человек, усвоивший бывшее новым тридцать лет тому назад эстетическое воззрение и воображающий, что он находится в обладании последнего слова человеческой мудрости. Например: чувственность — это хорошо. Христианство — это католические догмы и обряды и потому глупость. Греческое миросозерцание — это высшее и т.п. Приехал Горбунов. И я не мог с ним поговорить. Танеев надоел» (50: 69).

В дневнике В.Ф. Лазурского 9 июля 1894 г. есть запись суждения Толстого о современных композиторах: «Я их решительно не понимаю. Был у меня Танеев, играл свой квартет, и для меня всё в нём — и аллегро и скерцо — всё шум, и только» (ТВС. 2. С. 66 ).

Спорил Толстой с Танеевым по поводу Вагнера. Т.Л. Толстая писала: «Вчера были на “Зигфриде”… Папá не досидел второго акта и с бранью, которая продолжалась и нынче вечером, с Сергеем Ивановичем, убежал из театра» (Сухотина. Воспоминания. С. 226).

После смерти младшего сына Ванечки С.А. Толстая «стала искать внешних развлечений и одно время нашла их в музыке», — рассказывал И.Л. Толстой. Она «стала ездить в Москву на концерты и, как институтка, увлекалась Гофманами, Танеевыми и другими. Отцу всё это было очень тяжело, но он понимал, что для матери это увлечение было соломинкой, за которую хватается утопающий…» (Толстой И.Л. Гл. XXX). Толстого раздражала привязанность С.А. Толстой к Танееву. Тем не менее летом 1895 г. музыкант жил в Ясной Поляне во флигеле, где много работал, в т.ч. и над завершением неоконченных сочинений Чайковского, и много играл для всех обитателей Ясной Поляны. Толстому нравилась игра Танеева, исполнение им музыки Моцарта, Бетховена, из современных — Аренского. К сочинениям же его он относился неоднозначно: так, опера «Орестея» ему не понравилась. Бóльшая часть записей Толстого и членов его семьи об игре в их доме Танеева относится к его исполнению музыки других композиторов.