Перо́вский Василий Алексеевич

Перо́вский Василий Алексеевич (1795-1857) — с 1855 г. граф, один из четырёх незаконных сыновей гр. А. К. Разумовского и М. М. Соболевской. Воспитывался в Московском университетском пансионе и университете, затем в школе колонновожатых. В 1812 г. участвовал в Бородинском сражении; выезжая из Москвы, попал в плен. С 1818 г. адъютант великого кн. Николая Павловича, особым доверием которого он пользовался и впоследствии, когда тот стал императором. Принимал участие в Русско-турецкой войне в 1828 г., был тяжело ранен. Генерал-майор (с 1828), директор канцелярии Морского штаба (с 1829); генерал-адъютант, член Гос. совета; оренбургский генерал-губернатор (1833-1842), оренбургский и самарский генерал-губернатор (1851-1856). В должности главы Оренбургского края проводил политику расширения и укрепления русских границ на востоке.

В сознании многих современников имя Перовского соединялось с понятиями о чести и благородстве. Он был другом В. А. Жуковского и добрым знакомым А. С. Пушкина (поэт останавливался у него в Оренбурге, когда собирал материалы для истории Пугачёвского восстания).

Незавершённые воспоминания Перовского о французском плене были опубликованы после его смерти («Из записок покойного графа Василия Алексеевича Перовского» // Русский архив. 1865. № 3) и стали одним из источников «Войны и мира». Факты биографии Перовского - особенности его происхождения и историю пребывания в плену - Толстой использовал в сюжетной линии Пьера Безухова. Работая с источником, писатель не только отбирал исторические реалии, нужные для его художественного замысла, но и порой полемически отталкивался от документа. Это особенно заметно в сцене первого привала пленных. В Записках поведение автора-героя продиктовано открытым, активным протестом и сознательным стремлением выжить. В отличие от этого, Толстой утверждал несомненную для него психологическую истину: человеком движет неосознанное, инстинктивное стремление любыми способами поддержать в себе силу жизни, и это стремление тем сильнее, чем безнадёжнее и жёстче обстоятельства. Наиболее явное родство текста «Войны и мира» и Записок обнаруживается в сцене допроса Пьера. Рассказанная Перовским ситуация чудесного избавления от казни в книге Толстого получила психологическое объяснение. Перовский говорил о своём спасении как о счастливой случайности: Даву обращался к адъютанту, полагая, что тот узнает в пленном русского шпиона, но этого не происходит. Толстой совершенно иначе изображал спасение Пьера: он и Даву смотрят в глаза друг другу, и в этом трагическом противостоянии палача и жертвы между ними вдруг «устанавливаются человеческие отношения», оба понимают, «что они … дети человечества, что они братья». В Записках нет этой мысли, но возникал своего рода мотив человечности. Толстой подхватил и развил этот мотив, близкий его этическим представлениям о братстве и любви как основе жизни.

Впервые Толстой узнал о Перовском в 1850-х гг. от своей двоюродной тётки А. А. Толстой, всю жизнь любившей Перовского. В 1878 г., задумав роман об эпохе Николая I, он просил Толстую переслать ему бумаги Перовского: «У меня давно бродит в голове план сочинения, местом действия которого должен быть Оренбургский край, а время - Перовского …; всё, что касается его, мне ужасно интересно, и должен вам сказать, что это лицо, как историческое лицо и характер, мне очень симпатично» (62: 371-372). Следы внимания к личности Перовского заметны в незавершённом сочинении Толстого «Князь Фёдор Щетинин».

  • Лит.: Строганова Е. Н. В. А. Перовский: «Историческое лицо» и литературный персонаж // Война 1812 года и русская литература. Исследования и материалы. Тверь, 1993. С. 32-51.