Одаховский Юлиан Игнатьевич

Одаховский Юлиан Игнатьевич (1823-1904?) — поручик, старший офицер 3-й лёгкой батареи 11-й артиллерийской бригады, в которой Толстой служил в окрестностях Севастополя. В дневнике Толстого 23 января 1855 г. даны характеристики новым сослуживцам по батарее, куда Толстой был переведён и прибыл в середине января. Среди прочих — «Одаховский, старший офицер, гнусный и подлый полячишка». «Самый гадкий кружок полячишек в батарее» раздражал, вызывал досаду: «И я связан и даже завишу от этих людей!» — выливалась эта досада на страницы дневника (23 января). Конфликты случались часто, что позднее в своих воспоминаниях отмечал и Одаховский: «В Севастополе начались у графа Толстого вечные столкновения с начальством Одаховский имел в виду и себя как старшего офицера. — Н.Б.. Это был человек, для которого много значило застегнуться на все пуговицы, застегнуть воротник мундира, человек, не признававший дисциплины и начальства. Всякое замечание старшего в чине вызывало со стороны Толстого немедленную дерзость или едкую, обидную шутку». Толстой «с начальством вечно находился в оппозиции». Плохо скрываемая антипатия к подпоручику Толстому сквозит в этих воспоминаниях: и «наружность Толстого была некрасивой», он «имел мало понятия о службе», «никуда не годился как командир отдельной части»; «Толстой был бременем для батарейных командиров, … его никуда нельзя было командировать. В траншеи его не назначали, в минном деле он не участвовал». В воспоминаниях Одаховского, записанных в 1898 г А.В. Жиркевичем, мною ошибок памяти, на что Толстой обратил внимание, читая рукопись.

«Удивительно, как он мог всё так забыть, — писал Толстой Жиркевичу 6 октября 1903 г., — но ещё удивительнее, что мог уверить себя, что было то, чего не было. Я отметил на полях его ошибки». Одной из ошибок, отмеченных Толстым, было утверждение Одаховского, что в Севастополе он «и граф Толстой очутились в резерве, то есть в бездействии» (ТВС. 1. С. 63). Но известно, что «в бездействии» был только Одаховский, а Толстой, как он сам заметил на полях рукописи воспоминаний, «ставил орудия на 4-й бастион и чередовался на нём с другими офицерами» (Исторический вестник. 1908. № 1. С. 168), об этом говорит и севастопольский дневник Толстого, и его записные книжки. «Бездействие» же поручика Одаховского, да и вся эта фигура, неприятная писателю, запечатлелись в образе поручика Непшитшетского в рассказе «Севастополь в мае» (даже фамилию Непшитшетский можно перевести как Непришедший, Непошедший).