Легра Жюль

Легра Жюль (Legras; 1866-1939) — французский учёный, славист, профессор кафедры иностранных литератур в университете Бордо; переводчик, корреспондент и адресат Толстого. Легра относился к тем французам, которые на рубеже XIX-XX вв. сочли необходимым изучать Россию и русский язык. По их инициативе русский язык появился в учебных программах лицеев и университетов. Французские «славянофилы» искали в России особое, бескорыстное и возвышенное мировосприятие. По мнению Легра, русские — наименее дисциплинированный народ в Европе, отличающийся смутным влечением к высшему и глубокой религиозностью. К основным свойствам русского народа он относил природное изящество, обаятельность, гостеприимство, мягкость, любовь к детям, женственность, ловкость, ум, гуманность, доброжелательность, жалость к страдающим, широкую натуру, щедрость, неорганизованность. Эти впечатления он вынес из трёх поездок по России, предпринятых в 1892-1894 гг.

Легра впервые посетил Толстого в Хамовниках 20 декабря 1893 г. В мемуарах, опубликованных к столетию со дня рождения Толстого, он вспоминал: «Толстой мне кажется высоким, крепким, стройным, ему не дашь и пятидесяти лет, хотя на самом деле ему уже шестьдесят пять. Он ещё необычайно бодр. … Он приветствует меня на превосходном французском языке, звучащем естественно, ненапыщенно, благородно и без тени педантизма. … Особенно поразили и врезались мне в память его глаза, маленькие, некрасивые, неласковые, но чрезвычайно проницательные. … Никогда не видел я столь глубоко посаженных, столь пронзительных, столь инквизиторских глаз: они положительно производят впечатление буравчиков, просверливающих вам мозг. … Наибольшее впечатление на этом лице производит непроницаемый, щупающий, сверлящий взгляд. Временами, когда Толстой улыбается, из-под огромных, кустящихся бровей неожиданно вырываются тёплые, мягкие вспышки света» (ЛН. Т. 75. Кн. 2. С. 11; рус. перевод Л.Р. Ланского). Через неделю Легра снова был у Толстого. Ценность и интерес представляют записанные им высказывания Толстого о русских школах, о политике и журналистах, о современных писателях и поэтах. Особенно значимы оценки Толстым литературного труда, в частности романного творчества: «Роман? Это отживший род литературы, это обветшавшая форма. Чем будет он заменён? — спрашиваете вы меня. Не знаю, но моё утверждение — факт, подтверждаемый историей. Посмотрите на англичан: во главе их стоял Диккенс, затем Теккерей, Троллоп, а теперь совершенно никого не осталось» (там же. С. 12). Когда разговор коснулся «Войны и мира», Толстой, по воспоминаниям Легра, сказал: «…мои романы — дело прошлое. И я потерял к ним всякий интерес. — Полно, Лев Николаевич, — необдуманно заметил я. — Если б вы не написали своих романов, кто читал бы ваши философские сочинения? — Может быть, может быть! Люди так несерьёзны!..» (там же. С. 14). Завершая эту часть воспоминаний, Легра писал: «…впечатление умилительное, благостное, успокаивающее, утешительное произвёл этот бодрый старец-мыслитель. От него исходит доброта — не приторная, а совершенно естественная, откровенная, свободная» (там же). В 1894 г. Толстой обратился с просьбой к Легра узнать о судьбе своего первого гувернёра Проспера Сен-Тома, жившего в то время в Гренобле. «Это был прекрасный человек, … который в совершенстве владел латынью и очень хорошо умел её преподавать», — сказал Толстой (там же. С. 17). 1 декабря 1895 г. Легра написал Толстому из Бордо, что его поиски не увенчались успехом. В 1895 г. в Париже вышла книга Легра «Аu pays russe» («На русской земле»). Она выдержала четыре издания и была премирована Французской академией. В этой книге обозначены грани образа Толстого с точки зрения непредвзятого наблюдателя. Так, по мнению Легра, определяющим качеством характера Толстого, отличающим его от последователей-толстовцев, является доброта: «доброта простодушная, временами смягчающая жёсткую сталь его глаз под кустистыми бровями; доброта привлекательная, успокаивающая, делающая и вас самих на минуту добрее …. Доброта эта, подчёркиваю, кажется мне природным даром, — писал автор. — В ней нет ничего отвлечённого, она преисполнена жизни …. Это-то и отличает Толстого от большинства толстовцев, которых кое-где встречаешь в России, — бледных, с натруженными руками, преисполненных ненависти ко всем, кто им не подражает. Эти люди следуют учению, которое не ими создано и остаётся для них, в сущности, чуждым; согласуя своё поведение с этим учением, они теряют тот живой и естественный характер, который свойствен их великому образцу…» (там же. С. 8). В яснополянской библиотеке Толстого сохранилась книга «Аu pays russe» с дарственной надписью автора: «А Lev Nikolaevitch Tolstoi — homage d’une affection profonde. Jules Legras» («Льву Николаевичу Толстому, в знак глубокой любви. Жюль Легра»).