Ку Хун-Мин
Ку Хун-Мин (1857-1928) — китайский писатель, учёный, политический деятель; автор книг по истории, философии и современным ему политическим проблемам Китая; корреспондент Толстого.
В марте 1906 г. Толстой получил из Шанхая от Ку Хун-мина несколько книг, которые тот переслал писателю через русского консула. Толстой прочитал их внимательно (о чём свидетельствуют пометки на полях этих книг, сохранившихся в яснополянской библиотеке), потому что уже в течение нескольких лет его волновала политическая ситуация, сложившаяся в Китае: попытки раздела этой огромной восточной страны на сферы влияния несколькими ведущими западноевропейскими государствами с целью её колонизации и превращения в рынок сбыта своих товаров.
15 августа 1906 г. Д.П. Маковицкий записал слова Толстого: «Л.Н.: Хорош мой китаец! Как он критикует европейскую цивилизацию! Он переводчик и, вероятно, из известных писателей; ссылается на свои сочинения (на свои переводы их). Пишет о современной китайской войне; о вульгарности — хорошее определение — американской цивилизации, о законе, по которому иностранцы и христиане подчиняются законам чужих государств; о миссионерах и о том, как босяки, всякое отребье, переходят в христианское вероисповедание, и когда на этих свои нападают, это бывает casus belli поводом к войне. — лат.. … Китаец пишет: иностранцы изумляются тому, что в китайском языке нет выражения для “свободы”. Есть Тао, означающее путь, знание закона существования, то есть (просто) по-нашему “воля Божья”; кто выбирает этот путь и когда идёт по нему, свободен, или свободен идти по нему. Беда, что он очень много читал и цитирует то Гёте, то Беранже, то Гюго и так далее, il fait parade он щеголяет. — фр. эрудицией. О Руссо, переусердствуя, говорит, что тот читал сочинения китайского писателя и передаёт его мысли» (ЯПЗ. 2. С. 208-209).
13 сентября Толстой начал писать Ку Хун-мину ответ, в котором, не ограничиваясь благодарностью за присланные книги, изложил свои воззрения на прошлое, настоящее и будущее китайского народа. Постепенно частное письмо переросло в публицистическую статью «Письмо к китайцу». Прежде всего Толстой касался здесь последних событий в Китае (захват Пекина войсками восьми западных держав, грубое вторжение иностранцев в своеобразный быт и духовную жизнь страны с древней высокой культурой, жестокое подавление «боксёрского восстания», направленного против европейских захватчиков). В «Письме к китайцу» он замечал: «В последнее время, после тех злодеяний, которые были совершены против китайцев европейцами — в том числе, и в большой степени русскими, — общее настроение китайского народа особенно интересовало и интересует меня» (36: 290).
Хотя «Письмо к китайцу» во многом было вызвано сочувствием писателя китайскому народу, в начале XX в. фактически оказавшемуся в ситуации порабощения, его смысл гораздо шире: по существу, Толстой здесь изложил своё нравственное учение, с этих позиций оценивая текущие события в Китае. Хорошо зная, что Китай уже не одно тысячелетие представлял собой жёсткую авторитарную империю, писатель высказывал своё принципиально отрицательное отношение к любой деспотической власти, действующей всегда путём насилия. Такое положение не может больше продолжаться, считал Толстой. Он признавал, что, хотя в европейских странах «не переставая идёт борьба обездоленного, озлобленного рабочего народа с правительством и богатыми» (36: 295), «всё же западные народы давно уже изменили своё отношение к власти» (36: 293), и теперь очередь за восточными народами «точно так же почувствовать весь вред деспотической власти и отыскивать средства освобождения от деспотической власти, при теперешних условиях ставшей непереносимой» (36: 293). Но — и тут Толстой высказывал свою главную мысль, которую развивал далее подробно, — средства освобождения ни в коем случае не должны быть насильственными.
«Со страхом и горестью» увидел Толстой в одной из присланных ему книг Ку Хун-мина, особенно его заинтересовавшей, «проявление в Китае духа борьбы, желания силою дать отпор злодеяниям, совершаемым европейскими народами»: «если бы действительно китайский народ, потеряв терпение и вооружившись … прогнал бы от себя силою всех европейских грабителей … — это было бы ужасно» (36: 291). Как и в написанной непосредственно перед «Письмом…» статье «О значении русской революции», Толстой выступал здесь против применения насилия в борьбе со злом, основываясь на принципе человеческого поведения, который он провозгласил главным в своём нравственном учении, — принципе непротивления злу насилием. «Мне думается, что назначение восточных народов Китая, Персии, Турции, Индии, России … состоит в том, чтобы указать народам тот истинный путь к свободе, для выражения которой, как вы пишете в вашей книге, — обращался Толстой к Ку Хун-мину, — на китайском языке нет другого слова, кроме Тао, пути, т.е. деятельности, сообразной с вечным основным законом жизни человеческой» (36: 292). Этот путь писатель ассоциировал с заповедями Христа.
Придерживаясь своей доктрины о непротивлении злу насилием, Толстой призывал китайцев терпеть «те насилия, которые могут быть совершены над нами, не противодействуя им силою и не участвуя в них …. Только держитесь свободы, состоящей в следовании разумному пути жизни, т.е. Тао, и сами собой … станут невозможны угнетения и грабежи европейцев» (36: 297). Надо только не исполнять требований власти, ведущих к грабежу и насилию. Толстой считал, что высшая власть — это закон Бога (для китайцев — Тао), «единый высший закон, которому должны быть подчинены все другие» (36: 298).
Толстой объяснял, что Китай находится в переходном состоянии «от детства к возмужалости». «Переход этот состоит в необходимости освобождения от ставшей непереносимой власти человеческой и установления жизни на иных, чем человеческая власть, началах» (36: 298). Он призывал китайцев «жить так, как они жили прежде, мирной, трудовой земледельческой жизнью» (36: 299) (излюбленная мысль Толстого, которую он постоянно высказывал по отношению к русскому народу).
Толстой придавал этой своей статье принципиальное значение и, предназначая её прежде всего для Китая, желал её опубликования и в европейской печати. «Письмо к китайцу» скоро стало всемирно известным.
«Письмо…» было отправлено в Шанхай, но впервые напечатано в Париже в 1907 г. — не в полном виде и только на китайском языке. В самом Китае его напечатали только в 1911 г. в канун китайской революции.
После «Письма к китайцу» Ку Хун-мин продолжал посылать Толстому свои книги, о чём 26 октября 1908 г. записал Маковицкий: «Л.H. рассказал … о только что полученном письме от Ку Хун-мина. … Ку Хун-мин прислал Л.H. две книги …. Л.Н.: Книга о Конфуции хорошая» (ЯПЗ. 3. С. 235). Книги эти: «Всеобщий порядок, или Поведение жизни. Конфуцианский катехизис» (Шанхай, 1906) и «Великое учение высшего воспитания».
Получая постоянно от Ку Хун-мина книги, Толстой, однако, не смог наладить с ним переписку: он не мог писать лично Ку Хун-мину, т.к. тот не сообщил своего адреса — единственным ответом писателя стало опубликованное в печати «Письмо к китайцу».