Кириллов Прокофий Трофимович
Кириллов Прокофий Трофимович (даты жизни не установлены) — в 1890-х гг. жандармский унтер-офицер в Туле. Родился в г. Муроме Владимирской губ. В конце мая 1896 г. по указанию начальника Тульского жандармского управления полковника Миллера под видом рабочего посетил Ясную Поляну со специальным заданием. Его появление в имении Толстого было связано с арестом в марте тульского врача М. М. Холевинской, которая обвинялась в распространении запрещённых произведений писателя. Одновременно с арестом Холевинской Миллер возбудил ходатайство перед департаментом полиции о привлечении к дознанию в качестве обвиняемых графа Льва Толстого, «как автора найденных преступных рукописей, так и его дочь, Татьяну, как распространительницу» (ОР ГМТ. Дело департамента полиции № 349. ч. 2 «О писателе графе Льве Николаевиче Толстом. Записки о его учении», л. 33). Однако департамент полиции, опасаясь возмущения мировой общественности, своим циркуляром от 1 апреля 1896 г. предписал, что «ввиду особого занимаемого графом Толстым положения в качестве знаменитого отечественного писателя возбуждение против него преследования … может повлечь за собою крайне нежелательные последствия, а по сему по согласованию с министерством юстиции привлечение графа Толстого и его дочери к дознанию по делу Холевинской признаётся в настоящее время нежелательным» (там же).
Но полковник Миллер не терял надежды отыскать новые улики против Толстого. В начале мая в Ясную Поляну был командирован секретный агент Иван Егоров (из запасных фельдфебелей), который шесть раз в течение трёх недель приезжал в имение Толстых, а также в деревню Ясенки, где расспрашивал крестьян об их беседах с графом, фиксировал всех посетителей Ясной Поляны. К большому сожалению жандармов, отыскать крамолу в действиях Толстого сыщику не удалось. Тогда полковник Миллер решил осуществить более сложную операцию: внедрить в окружение Толстого своего сотрудника - унтер-офицера Кириллова, который должен был войти в доверие к писателю и собрать на него компрометирующий материал.
Явившись в Ясную Поляну, «рабочий» Кириллов сначала попросил у Толстого дать ему почитать книги, а спустя несколько дней - и «что-нибудь нравственно-религиозного». Просьба Кириллова была удовлетворена, и он от дочери писателя Марии Львовны получил «Учение 12 Апостолов», «Гонение на христиан», «Царство Божие…» и др. запрещённые цензурой статьи Толстого. Из разговоров с новым знакомым писатель понял, что тот по своим убеждениям «нигилист и атеист» (69: 105). Их беседы нередко заканчивались жаркими спорами. «Я от всей души говорил ему всё, что думаю», - писал впоследствии Толстой (там же).
В начале июня Кириллов снова появился в Ясной Поляне. «Сидим мы раз все на террасе, - вспоминала С. А. Толстая, - подходит какой-то человек и прямо подходит к Льву Николаевичу. Его спросили, что ему нужно. Он говорит, что нужно с Львом Николаевичем побеседовать. Лев Николаевич, как всегда, согласился и пошёл с ним в дом» (CAT. Моя жизнь. 2. С. 446).
Зайдя в кабинет писателя, Кириллов передал Толстому записку и сказал: «Прочтите, Лев Николаевич, а потом скажите, что вы обо мне думаете». Толстой, ничего не подозревая, стал читать и был поражён её содержанием. В записке говорилось, что податель её - жандармский унтер-офицер, которого начальник Тульского губ. жандармского управления подослал к Толстому с целью выяснить, что делается в Ясной Поляне. Далее Кириллов сообщал, что он понял «гнусность своей роли» и поэтому ему стало «невыносимо» и он во всём признаётся Толстому (69: 105). Со слов С. А. Толстой, раскаявшийся жандарм якобы говорил: «О чём я буду доносить?., здесь все живут, как святые» (CAT. Моя жизнь. 2. С. 447).
Композитор С. И. Танеев, гостивший в это время в Ясной Поляне, отметил 6 июня в своём дневнике, что Толстой за ужином рассказал о человеке, который брал у него книги, а сегодня признался, «что он шпион, посланный жандармским полковником», сказал, что «его мучила совесть и он решил признаться Льву Николаевичу» (Танеев С. И. Дневники. Кн. 1: 1894-1898. М., 1981. С. 158).
О чём именно говорил писатель с Кирилловым, прочтя записку, неизвестно, но на следующий день в письме к сыну Льву он сообщал, что от этого признания ему «было и жалко, и гадко, и приятно» (69: 105). О том же он сделал запись в дневнике 8 июня 1896 г.: «Третьего дня был жандарм шпион, который признался, что он подослан ко мне. Было и приятно и гадко» (53: 98). С. А. Толстая, комментируя слова мужа, писала: «То, что правительство приставило его Кириллова. - В. Ч. к должности шпиона, было противно Льву Николаевичу. Но, с другой стороны, раскаяние и признание жандарма в том, что он делает дурное дело, доставило Льву Николаевичу радость» (CAT Моя жизнь. 2. С. 447).
Вскоре после этого случая Кириллов в письме от 25 июля 1896 г. известил Толстого, что он «уволен со службы шпионов в дисциплинарном порядке», средств к жизни не имеет и не знает, что ему делать. Далее он просил писателя помочь ему «в первом шаге на трудовую жизнь», т. е. найти работу (ОР ГМТ). Толстой откликнулся на просьбу бывшего жандарма и переговорил с владельцем московской типографии Ф. Ф. Рисом, который пообещал трудоустроить Кириллова и найти жильё для его семьи - жены и ребёнка. Спустя месяц, Толстой получил от Кириллова второе письмо, в котором тот «имел честь» просить писателя сообщить господину Рису, что он «в данное время свободен и, следовательно, может занять место, обещанное ему г. Рисом» (там же).
Третье, последнее письмо от Кириллова Толстой получил через год, в июне 1897 г., из Одессы. «Ваше Сиятельство, Лев Николаевич! - писал он. - Шлю Вам сердечный привет из далёкого юга, куда меня загнала жажда всеведения. Хлеба доставать я научился и, благодаря Вашим добрым советам, превратился из лежебоки и трутня в рабочего…» Описывая свои перипетии, он просил Толстого прислать ему несколько брошюр, так как от «жажды духовной и без умственной пищи» он приходит в «оцепенелое состояние». Письмо было подписано: «Бывший Тульской Жандармерии Шпион - П. Кириллов» (там же).
Большое значение факту раскаяния жандарма-шпиона придавали последователи Толстого, видя в нём торжество толстовских идей и их очищающее влияние на «заблудших». И. М. Трегубов 2 июля 1896 г. писал Толстому: «На днях я узнал, как к вам ходил переодетый жандарм и как он потом плакался в своём грехе. Это - чудо, и я убедительно прошу вас записать или рассказать кому другому и попросить его записать всё, что произошло с первого появления этого жандарма до последнего его слова» (87: 370). Толстой намеревался написать для «Круга чтения» рассказ «Шпион кается», числящийся в его записной книжке за 1904-1905 гг. под № 21. Замысел остался нереализованным.