Иванцо́в-Плато́нов Александр Михайлович

Иванцо́в-Плато́нов Александр Михайлович (1835-1894) — адресат Толстого; профессор, богослов, протоиерей, историк церкви. Родился в семье священника в городе Щигры Курской губ. Лучший выпускник Курской духовной семинарии в 1856 г., он был направлен в Московскую духовную академию. Окончив её в 25 лет, был рекомендован в С.-Петербургскую духовную академию на кафедру новой церковной истории, сотрудничал с журналом «Православное обозрение». После трёхлетнего пребывания в столице возвратился в Москву, где принял священство, став законоучителем Александровского военного училища и одновременно настоятелем церкви. В 1872 г. по предложению историка С. М. Соловьёва, профессора Московского университета, был принят на кафедру церковной истории, где занимался историографией раннего христианства. В 1877 г. стал доктором богословия, получил звание профессора. В это время, изучая богословские сочинения А. С. Хомякова и произведения историка-философа, профессора Московского университета Б. Н. Чичерина, формировал своё собственное духовное наследие, написав «Очерк истории христианства у славян», «Историю отделения церкви Западной от Восточной», монографии «О ересях и соборах IV и V веков» и проповеди «За двадцать лет священства».

Толстой был хорошо знаком с творчеством богослова, прочитал о «ересях и расколах первых трёх веков христианства. Исследование протоиерея А. М. Иванцова-Платонова», которое расценил как «научную болтовню» (51: 92). Дневник писателя пестрит упоминаниями об Иванцове-Платонове: «Много детски глупого о социализме и много прекрасных мыслей о значении христианства» (49: 87). Тем не менее протоиерей оставался в понимании Толстого безусловным экспертом, к которому он обращался с просьбами и всегда получал исчерпывающие отклики. Так, например, весной 1885 г. он попросил Иванцова-Платонова просмотреть «Исповедь», «В чём моя вера?», «Так что же нам делать?» с точки зрения «духовной цензуры»: ведь эти толстовские произведения считались запрещёнными. С величайшим тщанием Иванцов-Платонов исполнил просьбу писателя, после прочтения передав Толстому тетрадь со своими замечаниями (49: 223). Он провёл экспертизу весьма достойно: просмотрев писания, урезал их и снабдил обширными комментариями. Получив заметки Иванцова-Платонова. Толстой писал ему: «Я ещё больше полюбил вас, прочтя ваши примечания. Я увидал из них, как христианское чувство любви к истине и к единению людей проникает вас и как вы постоянно умеете, не поступаясь своим миросозерцанием, удерживать это единение с людьми. На все исключения, сделанные вами, я, разумеется, согласен. В первую минуту мне как будто было жалко некоторые места, но потом, вспомнив, что обнародование этого писания может быть полезно хоть одному, двум людям (что подтверждает ваше сочувствие), я устыдился этого чувства. Разумеется, надо будет написать несколько слов предисловия, указав на значение ваших примечаний. … Не знаю, что выйдет из этого, но я во всяком случае очень благодарен вам. Искренно любящий и уважающий вас Лев Толстой» (63: 316). Однако эти сочинения, взятые под защиту богословом, всё же не были спасены. Жена писателя обратилась к К. П. Победоносцеву с просьбой о снятии цензурных запретов с этих произведений мужа, но услышала, что «нет никакой надежды» на разрешение этого вопроса, а «примечания Иванцова-Платонова не только не ослабляют действие сочинений, но ещё усиливают его в отрицательном смысле» (85: 207).

Иванцов-Платонов, как писал Толстому В. Г. Чертков после встречи с богословом, «был очень любезен и высказал сочувствие нашему делу. Сказал, что будет охотно помогать нам чем может…» (речь шла об изданиях «Посредника» - 85: 251). Перед отъездом из Москвы с Иванцовым-Платоновым повидался H. Н. Страхов и уже из Петербурга писал Толстому 13 сентября 1887 г., что богослов «стоит в стороне, умно и тонко наблюдая всё, что делается, и спокойно надеясь, что дело Божие не может не сделаться. Его мысли о Вашей деятельности, о её важности и пользе - очень приятно было мне услышать», - добавил он (ПСПТС.2. С. 751).