Га́рнак Карл Густав Адольф фон

Га́рнак Карл Густав Адольф фон (von Harnack; 1851-1930) — немецкий протестантский богослов и историк христианства. Родился в Дерпте (ныне — Тарту, Эстония), в семье профессора богословия, специалиста по Лютеру. Изучал богословие сначала в Дерптском, затем в Лейпцигском университете. Получив в Лейпциге звание профессора (1876), впоследствии преподавал в университетах Гиссена, Марбурга и Берлина, где работал с 1888 по 1924 гг. В 1905-1921 гг. был также директором Королевской библиотеки в Берлине (с 1918 г. — Прусская гос. библиотека). В 1914 г. возведён в дворянское достоинство. Был одним из ярких организаторов науки в эпоху кайзеровской Германии.

Вклад Гарнака в теологию и церковную историю состоял прежде всего в историческом изучении христианских догматов, святоотеческой письменности и раннего христианства. Среди его основных трудов — критическое издание «Писания мужей апостольских» «Patrum apostolicorum opera» (1875-1877); «Учебник истории догматов» «Lehrbuch der Dogmengeschichte» (Bd. 1-3, 1886-1890); цикл лекций в Берлинском университете, изданный под названием «Сущность христианства» «Das Wesen des Christentums» (1900); «История древнехристианской литературы до Евсевия» «Geschichte der altchristlichen Literatur bis Eusebius» (Bd. 1-2, 1893-1904); «Проповедь и распространение христианства в первые три века» «Die Mission und Ausbreitung des Christentums in den ersten drei Jahrhunderten» (1902); «Маркион: Евангелие неведомого Бога» «Marcion: das Evangelium vom fremden Gott» (1921); «Августин» «Augustin» (1922) и др. Гарнак также выступил как инициатор и главный редактор многотомного проекта издания греческой христианской патристики I-III веков нашей эры. Гарнак хорошо знал русский язык, читал в подлиннике труды российских учёных, философов и писателей, среди последних — произведения Л. Н. Толстого, в частности «Отрывки рассказов из деревенской жизни» (1859-1862), «народные рассказы» 1880-х гг. и др. Гарнаку эти рассказы во многом послужили материалом для характеристики не только религиозных взглядов Толстого, но и православия как национальной веры русского народа.

В лекциях «Сущность христианства» Гарнак критически рассматривал два аспекта религиозного учения Толстого: его аскетический христианский идеал (лекция V: раздел «Евангелие и мир») и его отрицание мирских учреждений (лекция VI: раздел «Евангелие и право»). Гарнак не принимал требования Толстого от имени Евангелия упразднить право и защищал связь христианства и христианской церкви с различными социальными институтами, в т.ч. судопроизводством, государством и т.д. В лекциях XII и XIII, посвящённых истории христианства, Гарнак снова возвращался к Толстому, утверждая, что именно Толстой наиболее ярко и полно выразил неразрывную связь народа и церкви в России («Сущность христианства». С. 130). Этот народный характер русского православия — пожалуй, одна из немногих черт восточного христианства, импонирующая Гарнаку. Несмотря на критику Толстого в предыдущих лекциях, Гарнак видел в «ереси» русского писателя проявление подлинного евангельского, братского духа посреди эллинистического «ритуализма» Восточной церкви («Сущность христианства». С. 144).

Гарнак обращался к Толстому и в своей поздней книге, рассматривающей фигуру ересиарха II в. нашей эры Маркиона. Сходство между Маркионом и Толстым (а также Горьким) Гарнак усматривал в их революционном протесте против ложных идолов ненавистного Гарнаку эллинизма, против «эллинистической» космологии, метафизики и эстетики, угнездившейся в восточном христианстве («Marcion». С. 257-259). Как и Маркион, Толстой и Горький у Гарнака ищут «неведомого Бога», Бога не судящего, но чуждого этому миру именно своим откровением евангельской любви и помощи («Marcion». С. 259-263).

Сам Л. Н. Толстой и его окружение были знакомы с трудами Гарнака, хотя оценки Гарнака Толстым ограничиваются утверждениями, что немецкий богослов «слаб» (ЯПЗ. 1. С. 405), «просто он неверующий» (ЯПЗ. 1. С. 408), «нравственного, религиозного у него нет» (ЯПЗ. 2. С. 540). Толстой рассматривал Гарнака как добросовестного немецкого учёного и одобрял его научные труды (прежде всего по истории христианской догматики), но отрицал какую-либо близость с ним с точки зрения философской, религиозной и человеческой. В то же время критики толстовского учения не раз отмечали сходство между этим учением и духом рационалистического протестантизма, выраженного в т.ч. у Гарнака. Так, Н. А. Бердяев писал, что «разумная религия» Толстого близка Канту и Гарнаку, что его критика христианских догматов «элементарно-рассудочная» (Бердяев Н. А. Ветхий и Новый Завет в религиозном сознании Л. Толстого // О религии Льва Толстого. М., 1912. С. 190-191). В конце ХХ в. протоиерей Александр Мень в работе «Сын человеческий» ещё раз вернулся к сопоставлению Толстого и Гарнака как религиозных рационалистов, считающих Христа не более чем учителем нравственности и отрицающих его богочеловеческую природу (Мень А. В. История религии: В 7 т. Т. 7. Сын человеческий. М., 1992. С. 277).