Барятинский Александр Иванович

Барятинский Александр Иванович (1814/1815-1879), князь — генерал, в 1856-1862 гг. главнокомандующий войсками и наместник на Кавказе; ему приписывали заслуги в деле взятия в плен Шамиля и окончательного замирения Кавказа, за что он был произведён в фельдмаршалы.

Во времена Толстого князь Барятинский командовал левым флангом русской армии. В первом военном рассказе Толстого «Набег» он оказался запечатлённым в образе генерала: некоторые черты князя Барятинского отчётливо проступали в фигуре толстовского персонажа. «Я познакомился с ним в набеге, — рассказывал Толстой о Барятинском в письме брату С.Н. Толстому 23 декабря 1851 г., — в котором под его командой участвовал и потом провёл с ним один день в одном укреплении вместе с Ильёй Толстым, которого я здесь встретил. Знакомство это, без сомнения, не доставляет мне большого развлечения, потому что, ты понимаешь, на какой ноге может быть знаком юнкер с генералом». Генерал Барятинский, видимо, запомнил волонтёра графа Толстого. «Князь Барятинский очень хорошо отзывается об тебе, ты, кажется, ему понравился, и ему хочется тебя завербовать, — писал брату вскоре после возвращения из набега Н.Н. Толстой (после 3 августа 1851 г.). — Ежели ты решился, то надобно поступить скорее на службу, чтобы в зимнем походе уже быть определену, тогда действительно можно надеяться получить офицера через год» (ПТСБ. С. 77). Сам Толстой написал Т.А. Ёргольской 17 августа 1851 г.: «Многие мне советуют поступить на службу здесь и в особенности князь Барятинский, которого протекция всемогуща». Таким образом князь Барятинский косвенно был причастен к поступлению Толстого на военную службу. И в период службы генерал удостоивал его своим вниманием. «А между прочим, начиная с кн. Барятинского, который очень добр ко мне, всё начальство ко мне очень расположено, — сообщал Толстой 24 марта 1853 г. Т.А. Ергольской. — Ведь представьте себе, бумаги мои до сих пор в Петербурге, и я даже не юнкер, а просто унтер-офицер». Но, несмотря на доброе отношение князя Барятинского, Толстой с тревогой записал в дневнике 30 апреля 1853 г.: «Меня сильно беспокоит то, что Барятинский узнает себя в рассказе “Набег”». В конце жизни Толстой вспомнил генерала Барятинского: под своим именем он выведен в повести «Хаджи-Мурат».