Арцыба́шев Михаил Петрович

Арцыба́шев Михаил Петрович (1878-1927) — писатель. С творчеством Арцыбашева Толстой познакомился в конце 1904 г. В один из декабрьских вечеров он попросил прочесть вслух повесть «Смерть Ланде», только что опубликованную в журнале «Жизнь для всех». Главным в его неоднозначной оценке этой повести был вопрос об искренности пишущего. Сам Арцыбашев считал «Смерть Ланде» своим лучшим произведением.

В романе «Санин» (1907) «“омертвению” морали, выродившейся в запреты, калечащие, по мысли Арцыбашева, главным образом чувственную сферу человека, противополагалось право личности на мгновенное удовлетворение желаний, которое в своём логическом развитии вело к отрицанию нравственных норм, истории (отождествлённой в романе с историческим христианством) и всех видов общественной активности». (Лепёхин М. П., Чанцев А. В. Арцыбашев Михаил Петрович // Русские писатели. Т. 1. М., 1989. С. 114).

В феврале 1908 г. в Ясную Поляну пришло письмо от 18-летнего М. М. Докшицкого, сообщавшего, что в Санине, герое одноимённого романа, он нашёл свой идеал. Однако затем прочёл Толстого и теперь спрашивал у него, что лучше для человека, находящегося в поиске смысла жизни: «санинство или христианское учение» (78: 59)? Толстой тут же разыскал и прочёл названный роман в его первой журнальной публикации («Современный мир», 1907) и в ответном письме не без раздражения указал, что его автор «не имеет ни малейшего понятия о всей работе лучших душ и умов человечества по разрешению вопросов жизни, которых он не только не решает, но не имеет даже понятия о их разрешении» (78: 59). И романист, и его герой были подвергнуты резкой критике, к их свойствам были отнесены «глупость, невежество и самоуверенность» (78: 58). Толстой писал об авторе романа, что «никак не мог подавить недоброго чувства к нему за то зло, которое он сделал многим людям» (78: 58-59). Свой ответ Докшицкому он произнёс в фонограф «скорбным и волнующимся голосом» (Гусев H. Н. Отметки Л. Н. Толстого на томе рассказов М. Арцыбашева // Летописи. Кн. 2. С. 270). Об этом письме к нему Толстой вспомнил в 1910 г. при создании статьи «О безумии».

Писатель хорошо знал о шумихе вокруг романа «Санин», о его широкой популярности у молодёжи и во время яснополянских бесед не раз отрицательно высказывался по его поводу. «Ничего тут нового нет. Понижение человека до животного, это талантливо описано. Но нет более духовной жизни. Животная - довлеет себе» (ЯПЗ. 3. С. 351-352). Ту же мысль повторил он и московским студентам: «Арцыбашев своим “Саниным” думал открыть что-то новое. Публика поверила ему. Между тем, ещё в древности были эпикурейцы - Санины. Нового Арцыбашев ничего не сказал» (Студенты у Л. Н. Толстого // Интервью. С. 321).

М. А. Стахович прислал Толстому первый том сочинений Арцыбашева, вышедший в 1908 г. Прочитав его, в начале февраля 1909 г. Толстой отметил: молодой писатель талантлив и содержателен, самобытен в своих мыслях. И он поставил Арцыбашева «несравненно выше» Л. Андреева и М. Горького, а рассказ «Кровь» назвал прекрасным. Позднее этот рассказ Толстой рекомендовал И. Перперу для публикации в его журнале «Вегетарианское обозрение». В письме к Стаховичу 5 февраля 1909 г. Толстой высоко оценил и др. рассказы писателя («Подпрапорщик Гололобов», «Смех», «Бунт»). Оценка эта выделялась на фоне современной критики, отмечавшей в качестве протестных против общественных отношений рассказы «Куприян», «Бунт», «Ужас», но рассказы «Подпрапорщик Гололобов» и «Смех» были обойдены вниманием. Именно эти два рассказа, в понимании Арцыбашева, были выражением его философии бессмысленности жизни перед лицом небытия.

Для Толстого создатель заинтересовавших его рассказов оставался одним из современных самоуверенных авторов, которым свойственно писать, не учитывая наследия великих мыслителей прошлого. К тому же молодой писатель отличался «неблаговоспитанной литературной небрежностью, в особенности в описаниях природы» (57: 20). Рассказ «Куприян», по мнению Толстого, «страдает небрежностью описаний того, чего не знает автор» (там же). Имея в виду прозу Арцыбашева, писатель подчеркнул, что «неряшливость работы мешает художественному впечатлению - единственному оправданию художественного произведения» (ЯПЗ. 3. С. 319).

Первый том рассказов писателя хранит толстовские заметки и оценки в баллах: от нуля до пяти с плюсом. Почти весь рассказ «Смех» был размечен Толстым. Рассуждение сумасшедшего из этого рассказа («Удивительно, что люди, постоянно думая о смерти, боясь её до умопомрачения, единственно на страхе смерти основав всю свою культуру, так прилично относятся к этому вопросу … они - сумасшедшие или просто дураки, если могут перед такой штукой ещё приличия соблюдать!») было оценено на 5+. На полях Толстой заметил: «Вот на это-то и отвечает не фиктивно, а прямо и ясно - религия» (Гусев H. Н. Отметки Л. Н. Толстого на томе рассказов М. Арцыбашева // Летописи. Кн. 2. С. 273). Размечен был и рассказ «Бунт». Толстой невысоко оценил рассказ «Жена», рядом с предложением, завершающим его, он пометил: «Глупо» (там же. С. 275). Рассказ «Ужас» не заинтересовал писателя.

Арцыбашев воспринял уход Толстого из Ясной Поляны в 1910 г. как бегство: Толстой покинул её не как подвижник, а «как смертельно замученный человек» (Арцыбашев М. О Толстом // Арцыбашев М. Собр. соч.: В 3 т. Т. 3. М., 1994. С. 691). К общественным настроениям, вызванным смертью Толстого, писатель отнёсся негативно: многие современники, кричащие о своих глубоких переживаниях в связи с этим, продолжали жить по-прежнему, вне толстовских заповедей. И в этом случае, по мнению писавшего, правильнее сказать, что для этих людей не совестью был Толстой, а её «упрёком» (там же. С. 693).

Вскоре после смерти Толстого Арцыбашев написал, какое место занимал писатель в его творчестве и жизни: «Я любил Толстого. В самом дорогом для меня - в литературе я принял Толстого как единственного учителя, а в личной жизни прошёл сквозь полосу исповедания его веры. Как художник, я и до конца дней своих буду продолжателем его школы, Богом которой была искренность, а как человек хотя и отделился от него, чтобы жить по-своему, но сохранил в душе многое от него» (Арцыбашев М. Отрывок письма о Толстом // Наши дни. 1911. Кн. 1. С. 7). Позднее он повторил: «В моей жизни он сыграл слишком большую роль, чтобы я не чувствовал к нему благодарности и не жалел бы его» (Арцыбашев М. О Толстом. С. 686). Однако талант Достоевского он поставил выше. Арцыбашев дал невысокую оценку Толстому как философу и моралисту: «Как мыслителю, если под этим словом подразумевать человека, нашедшего мысль, принёсшего новое откровение, Толстому цена - грош. … Мораль его была неосуществима, он сам не мог с ней ужиться, и не потому, что был слаб, как пытался оправдаться, а потому, что этого и нельзя было сделать» (там же. С. 690). Вместе с тем, по мысли Арцыбашева, Толстой «стал выше своих современников, приблизившись к Христу и Будде» (там же. С. 692). Он был «одним из величайших людей», обладал «грандиозным опытом жизни», и память о его жизни и смерти «останется вечно» (там же. С. 696). Жизнь и творчество Толстого - высокое и одновременно мучительное событие для человечества: «Человек с могучим талантом, с долгой и богатой жизнью, с разумом острым, вместе богатырь и пленник жизни, он был таким, что в нём всякий находил частицу себя, или, вернее, - в частице его находил всего себя, и невольно, с тайным волнением, прислушивался и присматривался к нему» (там же. С. 695-696).

В последнем романе Арцыбашева «У последней черты» (1910-1912) современники отмечали переклички с творчеством Достоевского, Толстого и Чехова.