Война и мир. Варианты из черновых автографов и копий

— Tiens, qu’est ce qu’il chante celui-la?1852 Этот что еще толкует? — крикнул один из французов.

— Un enfant.

— Un enfant? Allez voir au jardin, j’ai entendu piailler quelque chose. Allez lui montrer l’endroit, Ramballe. Peut-être que c’est son moutard au bonhomme. Faut être humain, voyez vous.1853 Ребенок. [Ребенок? Пойдите посмотрите в саду, я слышал, что-то пищало. Пойдите покажите ему это место, Рамбаль.] Может быть, это его ребенок. Что ж, надо по человечеству.

И французы потащили сундук и взвалили мешки на плечи.

— Par ici,1854 Сюда, — крикнул ему тот, который говорил, что il faut être humain,1855 надо по человечеству и забежал за дом в палисадник, примыкавший к флигелю.

Везде, даже по переулкам, где не было пожара, происходил грабеж.1861 Пьер видел много странных и страшных

Везде сновали синие шинели, таская ноши, и в одной калитке Пьер видел, как француз бил женщину, не отдававшую ему узла. На перекрестке одного переулка, на пороге бывшей, теперь разграбленной, лавочки Пьера окликнул француз.

— Eh bien, elle pialle toujours, la mioche?1862 [― Что ж, она всё... пищит, малышка?]

Пьер оглянулся. Ta самая компания французов, которая выкидывала вещи из дома, теперь сидела на ступенях лавочки и, видимо, на лаврах отдыхала и завтракала. Перед ними стояли узлы бакалеи, и тот, который окликнул его, грыз грецкие орехи.

— Faut être humain,1863 [― Надо по человечеству,] — повторил он, выщелущивая орех. — Tenez, voilà pour la petite,1864 [― Держите, вот для малютки,] — сказал он, подвигая к себе другой мешок и отдавая Пьеру большую горсть изюму. — C’est bon pour les enfants, ça ne fera pas de mal, prenez, prenez.1865 [― Это хорошо для детей, от этого ничего плохого не сделается, берите, берите.]

308309Пьер машинально взял горсть изюму и пошел дальше, но когда он вышел к тому месту, где он оставил погоревшее семейство, никого из них уже не было. Он остановился в недоумении, не зная, что ему делать.1866 Духовное лицо в замасленном подряснике, с пучком назади, разговорилось с Пьером и, узнав о ребенке, ахая на разграбление и сожжение всего, сообщило Пьеру, что весь народ по церквам спасается и что сам он идет в церковь. Пьер пошел с ним вместе. В церкви вдоль по стенам с мешками, сундуками сидели старики, женщины, дети, некоторые ели. Пьер в полусвете церкви стал обходить стены, отыскивая родителей своей девочки. Фигура Пьера с ребенком возбуждала интерес, и все охотно обращались к нему с вопросами и рассказами. Семейства, которое он искал, не было в церкви, но Пьер так устал от ходьбы, от неумолкаемого крика в высшей степени противной ему девченки, что он сел тут подле женщины, простой бабы, принявшей участие в девочке.

1867 Ника Никакого Того семейства, которое искал Пьер, не было на площади. Но1868 тут площадь была вся загромождена и добром, вытасканным из домов, и людьми, беспомощно толпившимися около этого добра.1869 точно таких же семей, находившихся в таком же положении. Пьер1870 не обратил на них внимания: он только одного желал: сбыть скорее с рук спасенную им девочку, которая теперь, как испуганный, дикий зверок сидела у него на руке, дико оглядываясь по сторонам. Еще желать interprète [переводчик]. Кроме русских семей, спасавшихся на этой площади и в огромном саду графа Хвостова от пожара, тут же было и большое число французских солдат, которые, беспрестанно переменяясь, мелькали перед глазами Пьера и1872 что-то чем-то были заняты на этой площади. В разных одеяниях, в шинелях, мундирах, куртках, некоторые босые,1873 но постоянно с самыми разнообразными лицами, поляки, немцы, французы1874 двигались ходили по этой площади,1875 обходя пожитки и, несмотря на крики и плач женщин, отбиравших то, что им понадобилось. На всех было одно выражение холодного беспокойно и нагло оглядываясь, и что-то делали.

Пьер не обращал на них особенного внимания: он, обойдя площадь, но не найдя тех, кого искал, вошел в ворота. За воротами у забора сидела женщина, евшая хлеб. Подле нее1876 стоял мущина, дья дьякон хлопотал старик духовного звания — дьякон, как сообразил Пьер, устраивая из тесин род шалаша под забором. Он обратился к нему с вопросом, описывая родителей девочки и спрашивая, не видали ли они их.

— О, господи! Девочка-то ихняя?