— Нет, постой, Володя, дай я с ним пройду, коли успеем, — сказал Дмитрий, взглянув на профессорский угол, и подсел ко мне.
— Всё этакие черти попадаются! — пробормотал он.
Я посмотрел на свой.
О, ужас! это была теория сочетаний!...
— А у вас какой? — спросил Иконин.
Я показал ему.
— Этот я знаю, — сказал он.
— Хотите меняться?
— Нет, всё равно, я чувствую, что не в духе, — едва успел прошептать Иконин, как профессор уж подозвал нас к доске.
«Ну, всё пропало! — подумал я: — вместо блестящего экзамена, который я думал сделать, я навеки покроюсь срамом, хуже Иконина». Но вдруг Иконин, в глазах профессора, поворотился ко мне, вырвал у меня из рук мой билет и отдал мне свой. Я взглянул на билет. Это был бином
Профессор был не старый человек, с приятным, умным выражением, которое особенно давала ему чрезвычайно выпуклая нижняя часть лба.
— Что это, вы билетами меняетесь, господа? — сказал он.
— Нет, это он так, давал мне свой посмотреть, г. профессор, — нашелся Иконин, — и опять слово г-н профессор было последнее слово, которое он произнес на этом месте; и опять, проходя назад мимо меня, он взглянул на профессоров, на меня, улыбнулся и пожал плечами, с выражением, говорившим:
— Ничего, брат! (Я после узнал, что Иконин уже третий год являлся на вступительный экзамен.)