Все материалы

Первый шаг к освобождению себя от животных — это то, чтобы не питаться ими, не ездить на них, а ходить пешком. И это сейчас надо начинать делать каждому из нас.

Раздвоение ужасная вещь, если оно в сознании; но раздвоение жизни, прошедшего и настоящего по инерции, с сознанием — это то и есть та божеская жизнь, которой мы все ищем.

Пришла дурная погода, и дух работы и тишины приближается, и я ему радуюсь.

Простите, что я вам в предшествующих письмах писал как бы укоризны и обличения. Я никакого не имею права на это, права в своей совести. Это я от нездоровья.

До сих пор сбывается то, чего я желал — второй день по многу работаю, и если завтра также, то кончу коректуры и после завтра буду с вами.

Не легкое дело стать одною душою и одним телом. Надо стараться. Но и награда за старание большая. А средство я знаю одно главное: ни на минуту из-за любви супружеской не забывать, не утрачивать любви и уважения, как человека к человеку.

Единение может быть только тогда, когда мы всё, что разъединяет, что может подать повод к искушению, всё отбросим, как, защищая крепость, сжигают предместья, оставим только то, что вечно, всеобще всем и, прежде всего, нам самим нужно. А что — это мы все знаем.

Ручьи налились, так что проехать трудно. Но нынче морозит, и выдуло так, что я топлю другой раз.

Надо будет, как ты иронически выразился, побеспокоить свое дворянское тело с тем, чтобы самому делать свои дела и увидать всех друзей, из коих первый еси ты.

Дело печатания затихло от цензуры. Все марают. Я нахожу, что это хорошо. Ведь то, что насилием ничего нельзя сделать, есть не фраза, а самая очевидная истина.

Соня солит огурцы и рассматривает испражнения Сережи, я и хозяйничаю, и пишу, Таня — бе лл огубка.

Я 20 лет и словом, и печатью, и всеми средствами передаю свое отвращение к обману и любовь к истине

Сердце, кажется, высохло, и я примирился с мыслью носить костяшку в левой стороне, и ничего.

Скажи милой Саше, что радуюсь услыхать ее смех, и до отъезда мне как раз остается 6 ее груш. Прощай, целую тебя, Мишу, Сашу. Л. Т.

Если бы гениальные произведения были сразу всем понятны, они бы не были гениальные произведения.

Я, к моему удивлению и глубокому огорчению, убедился в том, что некоторые из моих семейных не намерены, как они сами открыто это заявляли, исполнить мое желание

Может быть, я завтра приеду к вам, а может быть, и нет. А может быть, вы приедете?

Я о воспитании никогда не писал, потому что полагаю, что воспитание есть последствие жизни.

Со мной случилась великая бода, милая Таня: я получил две твои книжечки, за что очень благодарю тебя, а теперь, когда мне понадобилась одна для отправки тому Иконникову, о к, ты пишешь, оказалось, что, я помню, желая их сохранить, я так хорошо их припрятал, что теперь не нахожу ни одной.

Пиши нам, милая, почаще. Всё интересует меня у вас: и Петины коньки, и Славочкины огурцы, и Степины поклоны.

Получил ваше письмо и рисунки. В поцелуе — нельзя ли Наташе придать тип Танички Берс? Ее есть 13-летний портрет, а Бориса сделать не так raide.