Все материалы

У меня полон дом народа, репетиции для театра. И более чуждым всему этому человека трудно себе представить.

Не унывайте о том, что жизнь наша не такая, какою бы вы желали ее видеть.

Будем, друг мой, делателями по мере сил наших. Только в этом жизнь. Другой нет.

Разве может кто-нибудь в мире, самый праздный даже человек, в самой несложной жизни сделать все дела, которые ему нужно сделать.

Я говорил сестре, как в горе узнаются друзья, — не так, как это думают, что они помогают, но потому что в горе только воспоминанья о лучших людях всплывают наружу.

После ужина болтал с Епишкой до петухов.

Брак всякий хуже безбрачия, и потому стремиться должно только к безбрачию.

Эти книги, или, по крайней мере, изложение их содержания, могли бы быть интересны для японцев и показали бы им, что христианство не есть собрание описаний чудес

Уничтожить жизнь нельзя, испортить можно.

Не скрывать от себя сомнений, а, напротив, итти за ними, не бояться их. Не бояться копать до материка: материк никуда не уйдет.

Еще я очень рад, что ты беременна. Это по-божески. А то мне что-то было неприятно.

Я, ничтожный, не призванный и слабый, плохой человек, пишу письмо Российскому Императору и советую ему, чтò ему делать в самых сложных, трудных обстоятельствах

Перечел ваше письмо, отложенное у меня для ответа. Очень сожалею, что не могу дать вам определенного ответа на ваш вопрос: крестить или не крестить.

Опишу тебе наше житье. — Башкирская деревня, зимовка, в двух верстах. 

Очень мы с Машей испортились за это время, избаловались — разделение труда: мы заняты распределением, давай нам все готовенькое. Хорошо еще, что мы знаем, что балуемся, и не хотим этого.

Говорят: живи так, чтобы быть готовым всегда умереть. Я бы сказал: живи так, чтобы всякий мог умереть, и ты бы не раскаялся.

Встаю в 4 ч. и иду пить воды — это длится до 6.

И денежные мои дела плохи; деньги тают, как снег, куда уходят не вижу, а сейчас их и совсем нет.

Истину надо говорить всю до конца, до тех пор, пока она открылась нам, только тогда она убедительна.

На него сердиться за его безнравственность всё равно, как сердиться на глухонемого, что он не отвечает. Когда знаешь, что он глухонемой, то легче с ним.

Так как мы с вами похожи, то вы должны знать это состояние: то чувствуешь себя богом, что нет для тебя ничего сокрытого, а то глупее лошади, и теперь я такой.