В начале девяностых годов Толстой отказывается от прав на свои новые сочинения. Права на то, что им написано до 1881 года, он отдает жене через доверенность. Она может их издавать, переиздавать и зарабатывать на этом. Это «Война и мир», «Анна Каренина», «Севастопольские рассказы», автобиографическая трилогия «Детство. Отрочество. Юность», «Казаки» и многие другие главные, хрестоматийные вещи Толстого. А вот всё, что написано после 1881 года, он отдает в распоряжение всем.
Если быть точным, тем, где будут публиковаться новые вещи, распоряжался последователь и друг Толстого Владимир Чертков. А потом их уже мог печатать кто угодно, не выплачивая автору никакого гонорара и не спрашивая разрешения ни у Толстого, ни у первого издателя.
Почему Толстой так делает? Почему Софье Андреевне очень не нравилось это решение Толстого? Она прекрасно понимала, что первый издатель очень хорошо заработает. А почему, собственно, он, а не семья?
Суть отказа Толстого от этих прав заключалась в том, что он считал, что писатель не должен зарабатывать на своем духовном творчестве. То, что он пишет после 1881 года, даже если это литературные сочинения — это все равно духовное творчество, потому что это другой Толстой. Толстой, который приходит к определенным идеям. И получать за это деньги нельзя, это грех. Издатель может получать за это деньги, а семья не может получать за это деньги — вот эти ножницы страшно возмущали Софью Андреевну. Она была права во многом, конечно.
Право издателей печатать его как угодно и где угодно Толстой фиксирует в письме, которое пишет в газету. И считает, что таким образом он узаконил, что права принадлежат всем людям. Но тем самым он закладывает юридическую мину, которая потом рванула. Толстой не понимал одной простой вещи: пока он жив, он может распоряжаться правами как угодно (через письмо в газету или просто сказав «Печатайте, а я не буду вас преследовать») — но после его смерти появляется наследник его литературных прав. И это – жена и дети.
Долгая юридическая история с тайным завещанием Толстого показывает, что эти люди были абсолютно юридически неграмотны, как, наверное, все мы. И не понимали, насколько это все серьезно. Толстой думал, что через письмо в газету или через запись в дневнике он отдает права всем. А права на самом деле передавались по наследству, как и сейчас.
В этот период, когда Толстой отказывается от литературных прав, он вообще отказывается от собственности, от денег. Он становится неимущим. Толстой делит все свое имущество — а это Ясная Поляна, Никольское-Вяземское, Пирогово, дом в Хамовниках — между членами семьи. Тоже уникальный случай, когда фактически раздел наследства проходит при живом человеке и буквально в его присутствии: он просто сидит в соседней комнате, когда в Ясной Поляне решают, как всё разделить. Для Толстого этого периода — и, в общем-то, до конца его дней уже, деньги – это безусловное зло, с ними не надо иметь дела.