Один день Льва Толстого в Петербурге

Впервые оказавшись в Петербурге, Лев Толстой задумал остаться в этом городе навсегда. Ему понравился петербургский стиль жизни, настраивающий любого философа на практический лад — однако, как мы знаем, позднее Толстой изменил свое решение. 

Писатель продолжал приезжать в северную столицу — бывал там по делам, навещал друзей и близких или просто оказывался проездом. Сегодня мы отправимся в Петербург вместе с ним: сядем вечером в поезд в Москве, а утром следующего дня выйдем на перрон Николаевского вокзала (поезда шли примерно 12-14 часов).

Вопреки обыкновению, Толстой не снял квартиру и не остановился у друзей, а расположился в гостинице «Наполеон» на углу Малой Морской улицы и Вознесенского проспекта. Свое название отель получил по имени владельца — купца 3-й гильдии Наполеона Бокена. Путеводители по Санкт-Петербургу середины XIX века рекомендовали «Наполеон» как одну из лучших столичных гостиниц, отмечая не только удобство расположения в двух шагах от Исаакиевской площади, но и «хорошие комнаты и приличный стол». 

После завтрака вместе с писателем мы отправимся в Мариинский дворец, чтобы увидеться с его теткой и близким другом Александрой Толстой. Будучи фрейлиной императорского двора, она занимала здесь квартиру на верхнем этаже. «С утра поехал к Александре Андревне, у нее просидел до 3», — сообщал Толстой жене. Они беседовали о жизни, о религии, и, возвращаясь домой, писатель хранил «самое приятное воспоминание» о проведенных с ней днях — «теплое, твердое и спокойное». 

Затем наш путь лежит в Императорскую публичную библиотеку, где работал один из близких друзей Толстого, публицист и литературный критик Николай Страхов. Собирая материалы для романа-хроники о декабристах, писатель познакомился здесь с коллегой Страхова — Владимиром Стасовым. Будучи «до страсти» увлеченным художественными произведениями Толстого, Стасов заметно помог ему в подборе источников, присылая в Ясную Поляну копии исключительно ценных документов николаевской эпохи. «Считаю себя вечным должником вашим за эту услугу», — говорил ему Лев Николаевич.

Из библиотеки мы поспешим на Невский проспект, где напротив Казанского собора располагалось дагерротипное заведение Сергея Левицкого — одного из первых русских фотохудожников-портретистов. Толстой никогда не позировал Левицкому для отдельного снимка, однако он предложил своим соавторам по журналу «Современник» сделать групповой фотопортрет в его ателье. 

«Обедаю в шахматном клубе», — записывает Толстой в дневнике во время пребывания в Петербурге. На обед мы заглянем в особняк графа Кушелева-Безбородко на Гагаринской улице, где в 1853 году открылось Петербургское общество любителей шахматной игры, призванное распространять вкус к этому благородному и поучительному занятию. Членами клуба были не только сильнейшие русские шахматисты, но и известные писатели и поэты: помимо Льва Николаевича, шахматные вечера в кушелевском особняке посещали Иван Тургенев, Михаил Салтыков-Щедрин и Яков Полонский. Впрочем, в клубе могли собраться не только за шахматной доской: так, незадолго до окончания Крымской войны здесь состоялось чествование Эдуарда Тотлебена, военного инженера, создавшего оборонительную линию вокруг Севастополя. 

После обеда мы направимся в Императорскую Академию художеств. Здесь располагалась квартира двоюродного дяди писателя, художника-медальера Федора Петровича Толстого, занимавшего должность проректора Академии. В здании Академии позднее размещалась мастерская Ильи Репина. В один из своих приездов в Петербург писатель пришел сюда вместе с женой и друзьями, чтобы увидеть и обсудить последние работы художника. По воспоминаниям Репина, перед картиной «Дуэль» Толстой не смог сдержать слез и «много говорил о ней с восхищением».

Перейдя мост через Неву, мы направимся в Эрмитаж — к старым мастерам.

После осмотра музея можно успеть на лекцию в Соляной городок на Фонтанке. В 1878 году Лев Николаевич слушал здесь выступление философа Владимира Соловьева из цикла «Чтения о богочеловечестве».

Мысли лектора показались Толстому «чепухой» и «детским вздором», и он ушел, не дослушав. Любопытно, что на этом же мероприятии присутствовал и Федор Достоевски й — однако возможность единственной встречи писателей была безвозвратно упущена.   

Вечером мы увидимся у здания Большого Каменного театра на Театральной площади. Здесь с большим успехом проходили спектакли итальянской оперной труппы. В ее репертуаре были произведения Россини и Верди, а в составе исполнителей регулярно появлялись имена Полины Виардо и Аделины Патти. И хотя Толстой со временем начал критически относиться к оперному искусству, в молодости, живя в Петербурге, он часто ездил в итальянскую оперу. Его фавориты — «Граф Ори» Россини и «Дон Жуан». «Поэтическая вещь очень»,  — говорит он об опере Моцарта. Впрочем, не весь репертуар казенной итальянской оперы удостаивался такой оценки.

После спектакля мы отправляемся ужинать в модный ресторан «Донон» у Певческого моста на Мойке. Это заведение славилось не только изысканной французской кухней и коллекцией вин, но и превосходным обслуживанием. Здесь можно было встретить известных литераторов, актеров, ученых, а среди завсегдатаев ресторана были члены императорской семьи. Обед у Донона был маркером благополучия — равно как и одежда, сшитая на заказ Шармером, лучшим петербургским портным:

В отличие от своего героя, в юности Толстой не имел достаточных средств, чтобы вести жизнь элегантного столичного льва. Но в свой первый приезд в Петербург он не устоял перед искушением обедать в ресторанах и заказывать одежду у Шармера, впоследствии вспоминая про «соблазны роскошной столицы».