Я вспомнил слышанное мною рассуждение Татар о том, что только байгуш может быть храбрым: богатый стал, трус стал, говорят они, нисколько не в обиду своему брату, как общее и неизменное правило.

— Вишь, чорт какой! — сказал он, хмурясь и бросая наземь чеченский зипун: хошь бы зипун хороший был, а то байгуш.