Л. Н. Толстой. Дневник

Давно не писал. Прежнее нездоровье прошло, но начинается как будто новое. Нынче очень, очень грустно. Стыдно признаться, но не могу вызвать радости. На душе спокойно, серьезно, но не радостно. Грустно, главное, от того мрака, в котором так упорно живут люди. Озлобление народа, безумная роскошь наша. Горбунова рассказала про ужасный детский разврат. Вчера было хорошее чувство о письме Андрея. Испытал радость уединения с Богом. Нынче пересматривал Детский Круг Чтения. Дети не приходили. Письмо от Суткового, и я написал ему о Добролюбовцах. Грустно, грустно. Господи, помоги мне, сожги моего древнего, 3637плотскаго1Слово плотскаго вписано над строкой. человека. Да, одно утешенье, одно спасенье: жить в вечности, а не во времени. Потерял записную книжку у кровати. Жалко. Записать:

1) Бог, все изменяющий и сам не изменяющийся.

2) Я сознаю тело, сознаю душу, но не сознаю того, что сознает и то и другое. Это-то и есть Он, Бог, Любовь.

3) Жизнь не2Слова: Жизнь не написаны химическим карандашом; дальнейшее написано опять чернилами. в теле и не в душе, а в духе. Он один сознает и то и другое, а его ничто не сознает.

4) Какая обворожительная черта лица — прелесть улыбки!

Не могу найти той книжки.

Был у Марьи Александровны. Она взволнована Скуратовскими мужиками, а я не могу не видеть и в них: отсутствия того главного — внутренней работы, которая одна может спасти людей. — Думал о том, как вредно писать статьи, составлять статьи, а не излагать мысли, чувства, как они приходят.