Л. Н. Толстой. Дневник

Все эти две недели был нездоров и сейчас еще не поправился. Все это время читал: Плутарха. Montaigne,1Зачеркнуто: вчера Валышевского, вчера о Павле и нынче окончил Memorabilia. Очень интересно сличить высоту нравственного понимания с простотой жизни, с малой степенью развития технической стороны. Теперь эта сторона так далеко ушла, а нравственная так отстала, что безнадежно восстановить правильное отношение. Кое что записывал за это время, но ничего не мог работать. Начатый и детский и большой новый Круг чтения кажутся мне непосильной взятой на себя работой. Записать надо много и, кажется, порядочного.

1) Нынче думал о том, что невозможно спокойно жить с высоким о себе мнением, что первое условие и спокойной и доброй жизни это — то, что говорил про себя Франциск, когда его не пустят. И нынче все утро был занять этим уменьшением своего знаменателя. И, кажется, не бесполезно: живо вспомнил в себе все то, что теперь осуждаю в сыновьях: игрецкую страсть, охоту, тщеславие, разврат, скупость... Главное, понять что ты — самый ниже среднего уровня по нравственности, слабости, по уму, в особенности по знаниям, ослабевающий в умственных способностях человек, и не забывай этого, и как легко будет жить. Дорожить оценкой Бога, а не людей. Признавать справедливость низкой оценки людей.

2) Есть только два пути жизни: жить для радостей тела, 34ставить выше всего эти радости, или жить для души, ставить выше всего радости духа. При следовании первому пути радости есть, но они кратковременны, и чем дальше, тем они слабее и реже, и кончается ужасом смерти и самым2Переделано из: самой; далее зачеркнуто: смертью губительным для радостей тела концом: страданиями и смертью. При следовании второму пути радость не прекращается, и чем дальше, тем радости больше, и кончается высшей радостью — смертью.

3) Как страшно должно бы быть человеку чувствовать себя одним среди мира, отделенным от всего! Если бы — как он ни заблудился — человек не чувствовал бы свою духовную связь с миром, с Богом, он не мог бы жить. Если же он теряет сознание этой связи, он не может жить и убивает себя. Это объяснение почти всех самоубийств.

4) То, что многие люди, огромное большинство людей, называют поэзией, это только неясное, неточное выражение глубоких мыслей (Walt Whitman и др.). Стихотворец скажет неясно и неопределенно то, что ясно и определенно выражено у Канта,3Зачеркнуто: Шопенгауэра например, что Бога мы познаем только по сознанию закона Его, — и4Зачеркнуто: тоже скажет люди в восхищении от произведения стихотворца, в особенности потому, что оно не обязывает. (Не вышло).

5) Рабочие, вообще бедные, не добрее, a скорее, злее богатых — осуждают, завидуют им. Этим-то они жалки больше, чем своей бедностью. Богатые же всегда безнравственнее бедных, пользуются их трудом, живут в праздности и этим-то, главное, жалки.

6) Ошибаюсь или нет, но мне кажется, что только теперь — хороши ли, дурны ли? — но созрели5Зачеркнуто: нужные плоды на моем дереве.

7) Строй жизни общества основан на религиозном понимании жизни большинства этих людей. Строй жизни так называемых христианских народов основан на еврейском и ветхозаветном и мнимо-христианском павловском религиозном 45понимании жизни. Но этим ли6Написано: на этом ли; далее зачеркнуто: основано объясняется преуспеяние Евреев во всех отраслях нашей жизни?

8) Записано так: жизнь не движется, а трепещет, дрожит в каждом существе.

То, что мне кажется, что жизнь движется во времени, есть иллюзия. Жизнь только все больше и больше проявляется во времени. Солнце не движется, когда закрывавшия его облака открывают его.

9) Радуйся, и паки реку: радуйся. Если хорошо живешь, то7Зачеркнуто: великая радость неперестающая. На старости я вижу это. Старость радует меня.8Зачеркнуто: Часто Бывают хорошия минуты, когда радует и приближение к смерти. (Не точно).

10) Сознание ограничено пространством и временем, но оно само в себе независимо. Оно свободно, но может выражаться, проявляться только в пространстве и времени.

11) Не хотелось бы умереть, не выразив того, что нынче особенно ясно чувствовал и понимал. Смешно писать такую всем известную истину в конце жизни, а истина эта для меня, как я ее теперь понимаю,9Зачеркнуто: и скорее,10Слово скорее вписано над строкой. чувствую, представляется совершенно новой. Истина эта в том, что надо всех любить и всю жизнь строить так, чтобы можно было всех любить. Хотелось бы написать такой закон Божий для детей.

12) Да, спасать надо не Россию, а то, что в милион милионов раз дороже11Зачеркнуто: фи[ктивного?] воображаемого существа России — свою душу.

13) Не надо думать, что жизнь религиозных людей должна быть вся поглощена заботой о поддержании своей религиозности и должна быть жизнь скучная, посвященная отвлеченной деятельности. Напротив, жизнь людей, установивших религиозную основу её, не может не быть радостной и совершенно свободной от заботы о своей религиозности.

Думать так все равно, что думать, что люди с государственно-научным 56миросозерцанием будут только то и делать, что говорить о политике и науке.

14) Религиозное учение должно быть основой воспитания. Воспитание без религиозного учения (как это происходит у нас) есть не воспитание, a непременно и развращение и притупление высших способностей.

15) Для того, чтобы жить не мучительно, надо иметь надежду радости впереди себя. Какая же может быть надежда радости, когда впереди старость и смерть? Есть только один выход из этого положения: положить свою жизнь в духовном совершенствовании, в все большем и большем12Зачеркнуто: отречении от себя и перенесении соединении с Богом. Только тогда жизнь есть неперестающая радость и такая же радость смерть.

16) Евреи более дома в нашем мире, потому что живут в13Зачеркнуто: своем мире талмудистско-павловском, христиане же — в непоследовательном, внутренно противоречивом мировоззрении Ветхозаветно-христианско-павловском. Их мировоззрение цельно, наше противоречиво.

17) Глядел на портреты знакомых писателей 1856 года, всех умерших, живо представил себе, что это все тот один Он, который во мне, который проявлялся различно во всех их, который проявляется теперь во всех людях, встречающихся мне, и в Великанове, и в Shaw. Ах, если бы всегда не только помнить, но чувствовать это!

18) Помере остарения все менее и менее чувствуешь реальность людей. В детстве все люди, которых я знал, были, казалось, неизменны, такие, какие были, но по мере движения жизни они все более и более изменяющияся духовные проявления. И теперь для меня маленькая Таничка есть уже не определенное существо, a изменяющаяся форма проявления духа.

19) Все думал о том, что время есть, как говорит Амиель, вращение передо мной сферы. Но я-то где? И вдруг мне ясно стало, что я вращаюсь вместе со сферой (бесконечной) и вместе с тем стою над ней (или в ней), созерцая ее. И мне вдруг пришла удивительная мысль по своей простоте и потому, что она никогда не приходила мне, — именно, что 67если есть движение (а мы все сознаем движение жизни), то движение может быть только относительно чего нибудь неподвижного. И это неподвижное духовное и есть то я, которое созерцает движущуюся жизнь.

Как удивительно ясно и просто — не доказательство, а уяснение той бессмертной духовности, которая составляет сущность я человека, да и всякого существа. Жизнь трепещет в каждом существе именно от того, что каждое существо движется вместе со всеми и вместе с тем неподвижно, как сознание.

Чувствую себя умственно бодро. Но теперь вечер, и не стану работать.