Л. Н. Толстой. Дневник

Просмотрел привезенные коректуры. Начал было рассказ о священнике. Чудный сюжет, но начал слишком смело, подробно. Не готов еще, а очень хотелось бы написать. Философский, метафизически-религиозный вопрос нудит и требует выражения более ясного. И кажется, что нынче, если не нашел решения, то приблизился очень к нему.

Читаю Гёте и вижу все вредное влияние этого ничтожного, буржуазно эгоистического даровитого человека на то поколение, которое я застал — в особенности бедного Тургенева с его восхищением перед Фаустом (совсем плохое произведение) и Шекспиром, — тоже произведение Гёте, — и, главное, с той особенной важностью, которая приписывалась разным статуям Лаокоонам, Аполонам и разным стихам и драмам. Сколько я помучался, когда, полюбив Тургенева, желал полюбить то, что он так высоко ставил. Из всех сил старался, и никак не мог. Какой ужасный вред авторитеты, прославленные великие люди, да еще ложные! Записано:

1Абзац редактора. 1) Жизнь в сознании своего духовного (божественного) начала всегда благо. Не может быть не благом (стоики), потому что то, к чему она стремится: к все большему и большему уяснению, расширению сознания, этого самого она всегда достигает, когда она — в сознании. При смерти она достигает высшей доступной в этой жизни степени и кончается — не сознание, а процесс его раскрывания — расширения. (Подробнее — после.)

2) Что такое порода? Черты предков, повторяющияся в потомках. Так что всякое живое существо носит в себе все черты (или возможность их) всех предков (если верить в Дарвинизм, то всей2Зачеркнуто: лестницы бесконечной лестницы существ) и3Зачеркнуто: я; далее передает переделано из: передаю передает свои черты, которые будут безконечно видоизменяться, 248249всем последующим поколениям. Так что каждое существо, как и я сам, есть только частица какого-то одного, временем расчлененного существа — существа бесконечного. Каждый человек, каждое существо есть только одна точка4Зачеркнуто: соприкосновения двух вечностей также как в пространстве он есть только точка соприкосновения среди бесконечного пространства. среди бесконечного времени и бесконечного пространства. — Так, я, Лев Толстой, есмь временное проявление Толстых, Волконских, Трубецких, Горчаковых и т. д. Я частица нетолько временного, но и пространственного существования. Я выделяю себя из5Зачеркнуто: всей этой бесконечности только потому, что сознаю себя.

3) Есть большая прелесть, соблазн в восхвалении, в пользовании славой, но едвали не бòльшая еще есть радость в самоунижении. Я как-то по глухоте не расслушал и сделал глупый вопрос и совершенно искренно сказал: я, кажется, от старости стал и глух и глуп. И, сказав это, мне стало особенно приятно, весело. Думаю, что это всегда так.

4) Записано: о ложном пути народов, устраивающих свою телесную жизнь. Совсем было забыл, что это значило, и сейчас вспомнил всю эту мысль, которая, и когда записал ее, и теперь кажется мне особенно, необыкновенно важной.

Мысль эта в том, что мне думается, что люди пережили или переживают длинный, со времен нетолько Рима, но Египта, Вавилона, период заблуждения, состоящего в направлении всех сил на матерьяльное преуспеяние, в том, что люди для этого преуспеяния жертвовали своим духовным благом, духовным совершенствованием. Произошло это от насилия одних людей над другими. Для увеличения своего матерьяльного блага люди поработили своих братьев. Порабощение это признали законным, должным, и от этого извратилась мысль, наука. И эту ложную науку признали законной. От этого все бедствия. И мне думается, что теперь наступило время, когда люди сознают эту свою ошибку 249250и исправят ее. И установится или, скорее, разовьется истинная, нужная людям наука духовная, наука о совершенствовании духовном, о средствах наиболее легких достижения его.

5) О гипнозе. Недавно стали говорить о гипнозе, исследовать его — исследовать самые крайния проявления его. И стали преувеличивать, лгать, выдумывать. Но важны не крайния проявления его, а, напротив, самые обычные — то, что один человек начинает смеяться, плакать, сердиться, горячиться, и6Зачеркнуто: вам другому невольно хочется делать тоже. Что такое значит, что7Зачеркнуто: перед вами вы читаете трогательные слова, писанные со слезами, и вы плачете, слышите энергическия ругательства, видите насилие, и вам хочется сделать тоже? — Исследовать нужно не загипнотизирование у Шарко, a те удивительные явления, что люди носят дешевую удобную одежду, и вдруг начинают переменять ее на дорогую и неудобную. Все знают, что люди не воскресают, что люди не изменяются от того, что их помажут маслом, и т. д., и все верят нелепому, так верят, что совершают во имя этой веры вредные, губительные для себя поступки, идут на смерть, убивают других...

Объяснение этого есть для меня одно:

Жизнь, то, что мы называем жизнью, есть проявление в мире, в различных существах, на различных ступенях всемогущей, вечной, единой существующей (т. е. что все, что есть, это только она) силы (то, что называют Богом). И что сила эта одна во всех существах, только на разных ступенях ясности своего проявления, и потому, как одна струна8Зачеркнуто: одинаково натянутая заставляет звучать другую, одинаково натянутую, так и тут проявление на равной степени вызывает одинаковые поступки. Чем больше существ одинаково настроенных, тем вернее передаются влияния. Чем больше стадо, тем сильнее испуг и стремление. От этого веры в чудотворные иконы, в социализм, крестовые детские походы, кровопролитные революции. (Не ясно, нехорошо.)