Д. П. Маковицкий. Яснополянские записки

Открытие народной библиотеки-читальни в Ясной Поляне. В маленькой комнатке два шкапа с книгами, на стенах картины. П. Д. Долгоруков говорил речь. Л. Н. благодарил:

— Я очень благодарен и надеюсь, что и мои близкие, — показал на крестьян, — будут благодарны.

В комнате, кроме их двоих, корреспондента, Бирюкова, четырех учеников первой школы Л. Н-ча — Тараса Фоканова, Степана Резунова, Жидкова, Адриана Болхина — и Татьяны Львовны с Танечкой, больше никто не поместился. В дверях, сенях и перед домом стояло 30—50 детей и несколько взрослых крестьян и наши: М. Я. Шанкс, Ольга Константиновна с детьми, Александра Львовна, Варвара Михайловна. Л. Н., рассматривая книги, удивился, что Достоевский не весь. Корреспондент «Русского слова» Куприянов был скромен; нет у него корреспондентской пронырливости, он и туда не пошел, куда его приглашали к завтраку1.

В три часа Л. Н. сел на лошадь; я поехал с ним. Рвы. За обедом П. И. Бирюков рассказал про книгу Яроцкого «Идеализм в физиологии»2. Все медицинские открытия добыты опытами над животными, а не над человеком — собственно, ветеринария, а не медицина.

Л. Н.: Как если бы животных рассматривали как растения.

Бирюков: А у человека есть еще такая же огромная сила, как животная, — духовная. Яроцкий был сначала противником ваших теорий, но потом они заставили его обратить внимание на нравственную сторону человека.

Речь о Резунове, рассказывавшем сегодня, при открытии библиотеки, о школах Л. Н-ча уморительно смешно. О блинах, катаниях с Л. Н. Между прочим, рассказал, что раз был наказан сторожем. Долгоруков спросил, могло ли это быть?

Л. Н. не помнил и не верилось ему, чтобы это было. Сказал, что наказывание — это один из пережитков, это суеверие самое нелепое.

Долгоруков о 50-летии со дня рождения Чехова, о Чехове.

Л. Н.: Самый пустяшный писатель.

Кто-то: Но его вещи художественные?

Л. Н.: Очень художественные, но содержания нет никакого, нет raison d’être*разумного основания (франц.)., и даже какая-то неясность, нытье постоянное. Даже то, что мне нравится, «Душечка»... он хотел посмеяться, а вышло...

Долгоруков хвалил его пьесы: производят бо́льшее впечатление на сцене Художественного театра, чем «Анфиса» и прочее.

Л. Н.: Если в противовес андреевским драмам, — тогда это очень хорошо.

171172

Долгоруков: Чехов дал хорошие пьесы Художественному театру.

Кто-то: В Художественном театре «Ревизор» провалился.

Л. Н.: Ну вот, именно Гоголя сравнить с Чеховым — тоже ирония. Гоголь ненавидит от всей души и свою ненависть выражает, осмеивая. Ах...

Долгоруков: Вы «Анфису», «Анатэму» читали?

— Нет, — коротко ответил Л. Н.

Татьяна Львовна: А «Горе от ума» у Корша как умно сыграли! А в Художественном театре обращают главное внимание на внешнюю обстановку: лай собаки, сверчок, луна, ветер...

Л. Н. спросил меня про больных, какие есть. Я сказал, что на днях обнаружился сыпной тиф в Казначеевке, Колпне, Телятинках. Л. Н. спросил о его заразительности и какие приемы предосторожности употребляют врачи, чтобы его не переносить от больных на здоровых.

Л. Н. прочел вслух из книги А. Соколинского рассказ «Две смерти»3.

Л. Н.: Вторая смерть хороша. Пишет лучше Горького. Какой он скромный!

Л. Н.: Олсуфьев просил Столыпина, чтобы Чертков мог временами посещать меня. Столыпин сказал, чтобы написал прошение. Смешно. А ссылки, тюрьмы, казни — это не смешно. Прямо умирают...

Бирюков: При пересмотрах смертных приговоров освобождают или заменяют семью днями ареста.

Бирюков привел в пример такой случай. В Одессе связали буянивших пьяных городовых. Приговор смертный. При пересмотре освободили и наказали городовых; но не всегда бывают пересмотры.

Бирюков говорил о пьянстве в монастырях по словам какого-то архимандрита, который борется с пьянством и жалуется, что безуспешно. По поводу этого разговор о попах.

Л. Н.: Среди крестьян есть привычка ругать священников. Я их всегда останавливаю.

Михаил Сергеевич: Они (ругающие крестьяне) подлаживаются к вам.

Разговор о 117 письмах Л. Н. к А. А. Толстой4.

Л. Н. (Долгорукову): Она была двоюродная сестра моего отца, я дружил с ней, она была немного старше меня. Под конец она написала предисловие, в котором очень жестоко говорит и требует, чтобы письма непременно были напечатаны с этим предисловием.

Бирюков рассказывает, что он хотел через А. Ф. Кони и душеприказчицу воспользоваться этими письмами, лежащими в Академии. Совет Академии решил, ввиду того, что в завещании есть пункт, что могут быть напечатаны только после смерти Л. Н., их нельзя издать.

Л. Н. (шутя): Если так, я с большим удовольствием. В этом одном я не согласен с вами насчет смерти.

Бирюков говорил о содержании писем. Например, предсказания о сыновьях: так и вышло (кроме предсказания о Леве), о profession de foi*исповедании веры (франц.). , когда писал «Три смерти»:

— Тогда (в «Казаках»), еще у вас не было религиозной философии, а «самоотвержение дает удовлетворение» — было религией. Profession de foi вы изложили ей тогда, когда она хотела вас к православию привлечь5.

Разговор перешел на то, как неустанно стараются обратить Л. Н. в православие. Долгоруков и Бирюков рассказали про московского митрополита Владимира.

172173

Бирюков: Когда духовная цензура в 1905 году была отменена, он Гершельману доносил на книги, и тогда Гершельман административным порядком изымал их из обращения.

Бирюков: Я хочу к молоканам причислиться, чтобы регистрировать брак, рождение детей и освободиться от православия.

Л. Н. о «Новой Руси» Долгорукову:

— Самобытна, оригинальна, рубрики: в мире духовном, кооперативы, в мире мусульманском...

Долгоруков: Сын Суворина — порядочный. Фанатик газетного дела.

Л. Н.: Что больше всего меня поразило в Москве — это что на извозчике едет и читает газету: стало быть, она ему нужна. Ведь это не шутка — следить за всем, что делается в мире. Нельзя в голове места оставить...

Шанкс: N. N. говорит, что в Англии с тех пор, как всеобщее обучение и читают газеты («Daily Mail»), «Пинкертонов», люди стали глупее.

Л. Н.: Это несомненно; видно и в художественной литературе: были Диккенс, Гюго, Дюма-сын, Достоевский, а теперь кто?

Л. Н. очень заинтересовало, о чем говорила Татьяна Львовна с мисс Шанкс, — о Елене Келлер, глухонемой и слепой. Когда ее спросили, что такое любовь, ответила: «It is so simply. It is what everyone feels for everyone»*«Это так просто: это то, что каждый чувствует к другому» (англ.). .

А когда ей объяснили, что такое бог, она сказала: «Да, я это давно знала, только не знала, как называется».

Разговор по поводу народных библиотек. Л. Н. говорил Долгорукову, что его требования — включить новые книги — будут очень ограничены — на сто рублей. А исключить (из присланных), вероятно, придется многие. А если будет отказываться от книг, которые ему прислали......**Пропуск в подлиннике. — Ред..

Был корреспондент Куприянов. Л. Н. с ним говорил о газетах; между прочим, сказал:

— Основа нашей жизни только скрывается газетами.

Уехали Бирюков и Долгоруков.

• ¹«Народная яснополянская библиотека Моск. о-ва грамотности в ознаменование 80-летия Т-го» была открыта в избе крестьянина А. Е. Елисеева. См. корресп. Куприянова «Торжество в Ясной Поляне» (Р. сл., №26, 2 февр.). В 1928 г. б-ка была переведена в яснополянскую школу им. Л. Н. Толстого, в 1929 г. — в телятинскую школу.
• ²А. Яроцкий. Идеализм как физиологический фактор. Юрьев, 1908 (ЯПб, дарств. надпись).
• ³А. Соколинский. Пятнадцать рассказов. М., 1902 (ЯПб).
• ⁴Переп. Т. и А. А. Толстой издана отд. кн. в 1911 г. с предисл. В. Срезневского. Там же опубл. и «Воспоминания» А. А. Толстой.
• ⁵Упом. письма Т. к А. А. Толстой от 2—3 февр. 1880 г. и 3—4 марта 1882 г. (неотпр. — т. 63, с. 6—9 и 90—93).