Д. П. Маковицкий. Яснополянские записки

Утром Л. Н. вынес «Круг чтения» для детей в парк и там занимался. Сожгли купальню, Л. Н-чу было жалко, что это сделали, жалко поджигателей.

С Нестеровым говорили о суждениях Л. Н. о его картине «Явление Христа народу»1. Я говорил, что Христос изображен не так, как себе его представляют, видят те, русские богомольцы, дети, которые перед 465466ним стоят, а величавым, гордым итальянцем; и что эта картина — «панихида православия» (слова Л. Н.). Нестеров сам согласен, что не сладил с Христом, что он вышел у него властный, торжествующий. Он хотел его написать сильным не только духовно, но и телесно, никак не слабее тех людей, на которых влияет. С тем же, что православие уже отпето, Нестеров не согласен. «Православие — не духовенство, даже не каноны. Православие слагалось исканием правды, самоотвержением тысячи людей. Разве такие люди, как Аксаков, Самарин, Достоевский, без борьбы приняли бы православие? Оно просуществует еще тысячелетия. Народ, который дал Пушкина, Достоевского и Толстого, — не погибающий. Толстого крылатое слово, что это «панихида» — не принимаю; православие сильнее моей картины: не принимаю и как пророчество. Православие не отпето. Православие — поэзия народа, ведь отнять ее можно только так, если ее заменить другой, а какой? Православие живо лучшими своими людьми; разумеется, что вошло в него большинство худших, это балласт. Но то же уже теперь — и будет все в большей мере — с толстовством».

Я пополудни ездил к Чертковым в Ясенки. Вечером ездили к ним Л. Н. с Софьей Андреевной.

За обедом разговор об А. А. Берсе; он умер в тот же день, в который сделал покушение на самоубийство.

Юлия Ивановна: Был мягкий...

Л. Н. сказал о нем, что он был того типа людей, которые действуют наступающе, не думая вперед, удастся или нет. Умел смешить. Л. Н. сказал, что желал бы знать, что его привело к самоубийству.

466467

— Наверное, ваша сестра, — сказал, обратившись к Александре Львовне и Варваре Михайловне.

После обеда я позировал в одеянии Л. Н. у пруда Нестерову2. Нестеров был очень доволен приездом и тем, что удается картина. Помогла ему Софья Андреевна, сразу склонившая Л. Н. дать писать портрет.

За чаем на террасе Л. Н. с Нестеровым о лавре, о монахах. Нестеров живет теперь в Киеве. Л. Н. лавру хорошо знает. Ходил в 80-хгг. (паломником). Везде было полно (в монастырских гостиницах). Жил в башне у привратника, спал на его кровати. Были два привратника (послушники, исполнявшие эту должность); один — бессарабец, другой, лет 40, солдат, участвовал в турецкой войне. Пошел туда из монастыря, как на хорошее дело — с басурманами воевать, и возвратился опять в монастырь. Они оба и монах в пещерах, молодой вятский крестьянин, оставили самое доброе впечатление в Л. Н. (вятича больше всего мучила борьба с соблазном женщин, и рассказал, как он борется). Все трое были смирные, простые, добрые люди, а прочие монахи, и особенно высокопоставленные, — схимник, считавшийся умным, были противны (отталкивающее впечатление произвели).

— К схимнику я пришел в сереньком пальто, вид приказчика. «Мне некогда беседовать», — вскрикнул он. А если бы я представился ему графом Толстым, охотно поговорил бы3.

Потом Л. Н. говорил, что слышал про Серафима Саровского, про Тихона Задонского, что это были люди высокой нравственности.

• ¹Картина «Святая Русь» (ср. т. 76, с. 208—209).
• ²Этот этюд Нестерова хр. в ГМТ. См. его воспроизв. на стр.461 наст. тома.
• ³Т. был в Киево-Печерской лавре в июне 1879 г. См. восп. хранителя Киевского церковно-археологич. музея Н. И. Петрова «Эпизод из паломничества Л. Н. Толстого» (рук.).