Д. П. Маковицкий. Яснополянские записки

Ночью Л. Н. получил телеграмму от Чертковых, а теперь, в 12 часов дня — другую. Распоряжался о высылке пролетки на резинах в Ясенки, посылал верхового в Тулу. За обедом Л. Н. взволнован в ожидании Чертковых и, когда Мария Алексеевна заметила ему это, прослезился, сказав, что Черткову давно не видал, что она добрая, умная, даровитая — наверно, постарела. Приехали и обедали Колесниченко и Рябов1. Л. Н. послуживал им за обедом и разговаривал с ними: 1) о Безверхом и попросил сообщить ему о всех отказавшихся (Л. Н. дал им прочесть письмо Безверхого и его ответ)2; 2) о Меньшикове и его статье о возрастании преступности во Франции3.

— В последние 50 лет на 500%, — сказал Л. Н. — Это значит, что раз вращается народ самой передовой республики.

— А в России? — спросила Мария Алексеевна. Л. Н. ответил жестом отчаяния:

— Статья превосходна. Он сам не знает о значении своей статьи; он говорит другое, а она доказывает несостоятельность государственного насилия; нечаянно говорит это и, как всегда, очень сильно.

Софья Андреевна сказала что-то о том, что Колесниченко и Рябов не едят мяса. Л. Н. вспомнил про джайнов, современников Будды:

— Вчера выписывал в детский «Круг чтения» их пять заповедей. Если им следовали бы, хорошо было бы: 1) не убивать живого, 2) не лгать, 3) не прелюбодействовать, 4) чужого не брать, 5) одуряющего не употреблять.

Л. Н. поехал верхом встречать Чертковых, сделать приятность Гале и приехал с ней и фельдшерицей О. Н. Вербицкой в коляске. С Чертковыми приехали А. Г. Морозова и Перна. Анна Константиновна с приятным, восторженным, страдальческим, добрым лицом, чудными карими глазами, ласковой улыбкой любовалась Л. Н., не спуская с него глаз. Владимир Григорьевич, мягкий, очень внимательный к Анне Константиновне, любезный. Дима — натуральный, Перна — сдержанный, молчаливый. Анна Григорьевна радушная, веселая. Накрыто было обедать для всех шестерых, но Софья Андреевна один прибор велела убрать (Аннушкин). Л. Н. был одно внимание.

Анна Константиновна легла на террасе на кушетке, у нее невралгия щеки. Все мы домашние, а также А. Я. Колесниченко и Г. С. Рябов, были там же. Л. Н. с Колесниченко и Рябовым сел в конец террасы поговорить; к нему присели Владимир Григорьевич, Перна, а к нему Дима, но Дима не слушал Л. Н., а переговаривался больше со мною. Потом, в половине 10-го, Анну Константиновну снесли в Кузминский дом. Колесниченко и Рябов ушли к Николаевым и на Козловку, — едут в Самарскую помогать Сутковому.

За чаем Л. Н. опять говорил о статье Меньшикова «Культура зла».

Владимир Григорьевич: Я Меньшикова не люблю, — и сказал почему.

Л. Н.: Напротив. Это у него установилась такая странная репутация.

456457

Владимир Григорьевич: Он за казни, за угнетение окраин, за все скверное.

Л. Н. заступился за него и прочел заключение его статьи и сказал, что Меньшиков видит, что государственности настал конец4...

• ¹А. Я. Колесниченко и Г. С. Рябов заезжали к Т. по дороге в Самарскую губ., где они должны были заменить Н. Г. Суткового в организации помощи голодающим.
• ²На письмо П. Ф. Безверхого Т. отв. 19 июня (т. 77, с. 139—140).
• ³Ст. М. О. Меньшикова из цикла «Письма к ближним» с подзаголовками: «Культура зла», «Пятьсот процентов», «Книжный ум» (НВ, №11228, 17 июня).
• ⁴В заключении ст. Меньшикова сказано: «Не замечаете ли вы, как под знаменем одряхлевшей государственности преследование зла превращается в покровительство злу?... Не ясно ли, что перед нами серьезное общественное бедствие, м. б. перелом мировой истории».