Д. П. Маковицкий. Яснополянские записки
Л. Н. ездил к Николаевым, где гостят С. Л. Дмитриев, А. Г. Шеломов и англичанка-протестантка, старая, седая девица, которая хочет жить, работать с Дмитриевым. Они же пришли в 7 часов к Л. Н. Был и в Овсянникове.
Грумантские мужики принесли Софье Андреевне деньги за 20 дубов, которые срубили (по словам Софьи Андреевны, срубили 130). Поденные девушки по недоразумению ушли с работы. Софья Андреевна принимает это к сердцу, хочет строго поступить. Л. Н. советовал ей, что в хозяйстве тем лучше, чем благоразумнее и кротче поступать. Огорчение Л. Н. большое.
За обедом Л. Н. с Михайловым о корректуре Вовенарга (которого мысли выбрал и перевел Русанов). Л. Н. говорил, что плохо выбраны и переведены; что он снова переводит; что перевод может быстро диктовать под стенографию или ремингтон, а что он сам писать быстро не может.
Л. Н. говорил Михайлову:
— Вовенарг поверхностно религиозен, находился под влиянием 450451Вольтера, не имевшего религии. Вовенарг имел религию, но не дожил до ее развития.
Л. Н. спросил меня, какие лекции я хочу слушать на фериальных*каникулярных (от франц. férial). курсах для врачей в Праге. Не будет ли там лекция о народной медицине и не преподают ли где?
— Нет.
Л. Н.: Каким образом большое количество больных удовлетворить малыми средствами? Ведь требования к врачу (по количеству) очень большие, нельзя ему входить в тонкости. Алмазов вместо клеенки на компрессы на груди ввел в употребление овчину.
Я ездил к двум больным. Вернувшись, писал у себя. Услышав голос Л. Н. с балкона, спрашивающего, где Саша, и подумав, что, может быть, хочет диктовать перевод Вовенарга, пошел к нему. Не было его ни в комнате, ни на балконе. Был чудный вечер, пошел около дому гулять и тут встретил Л. Н.
— Видели этих двух рабочих? — проговорил мне с удивлением. — Просили денег на револьвер, чтобы убивать тех, которые угнетают их братьев.
Л. Н. был поражен этим:
— Работали на патронном заводе, теперь работы нет (разочли множество). Как это правительство не заботится дать работу? Не замечает, не считается с духовным ростом раздражения. Нет работы. Правительству искать бы, дать им работу. Крестьянин мне пишет, что следовало бы пруды копать для предостережения от засух. Они просили книг, я им дал «Евангелие» и «О вере, разуме и молитве». Теперь не раздаю те свои книги, где писал против правительства, например: «Где выход?». Взял было, да отложил (не дал им). Они не поймут, а выберут одно осуждение. Выйдет раздражение. Это мне урок (т. е. какое действие производят мои прежние книги).
Я сказал:
— Я их понимаю, я лет 20 тому назад тоже готов был убивать. (Но я преувеличил. Я не был готов убивать.)
Л. Н.: Я — никогда.
Я пошел к этим рабочим, застал их в людской, где ужинали, и проводил их садом на дорогу в Козловку.
Вернулся в половине 11-го, чай в ремингтонной. Александра Львовна принесла известие, что сожгли Михаила Львовича (Чифировку): ригу и сарай с машинами (косилками). Известие это и Л. Н. и Софья Андреевна приняли спокойно. Л. Н. только переспросил, что сожгли, а Софья Андреевна сказала:
— Теперь и нас сожгут, придется выехать за границу.
Больше об этом ни слова не было сказано. Л. Н. рассказал о безработных рабочих, просивших на револьвер, чтобы отомстить угнетателям за их товарищей:
— Это я никогда не слыхал, они меня ошеломили, — сказал Л. Н. — Надо утишить это раздражение народное, дать работы. Одно средство, а они (правительство, Дума) там спорят.
Софья Андреевна спросила, поговорил ли он с ними, разъяснял ли им?
Л. Н.: Да, говорил. Им было ново (как если бы никогда не слыхали, что все люди — ближние). Меньшой, 18-летний, как будто понимал; старший, 22-х лет, был немного выпивший. Когда я их спросил, что́ работали, ответили мне: «Патроны, которыми расстреливали наших братьев, и пулеметы».
Л. Н. говорил радостно, восторженно о письме Кудрина1. Неграмотный, высказывает глубокие философские мысли.
451452
С 11 до 12.10 ночи урок стенографии. Александра Львовна и я учимся у Варвары Михайловны. Александра Львовна была грустная из-за беспокойств в яснополянской экономии и сожжения Михаила Львовича.
Александра Львовна: Что, сожгут нас? Очевидно, рухнет эта наша помещичья жизнь. Нам экспатриироваться, за границу ехать. Папа либо с горя умрет, либо его сожгут.
Варвара Михайловна утверждала, что это немыслимо.
- 1Письмо А. И. Кудрина от 4 июня. Т. отв. 7 июля (т. 77, с. 148—149).
