Д. П. Маковицкий. Яснополянские записки

Приехала Мария Александровна. Л. Н. пополудни не выходил; вышел к дневному чаю и долго читал Софье Андреевне, Софье Александровне, Марии Александровне Паскаля «Pensées»1. Пришли Михаил Сергеевич и Наталья Михайловна, Л. Н. все продолжал читать.

— Люблю Паскаля и Амиеля, — сказал он.

Л. Н. (о своей школе): Теперь читаем Евангелие. Я хочу перебить его рассказами, а во всем «Круге чтения» годных рассказов нашел только десять. Дети — строгие судьи в литературе. Нужно, чтобы рассказы для них были написаны и ясно, и интересно, и нравственно. Ведь прекрасные «Живые мощи» Тургенева не подходят им (деревенским детям). Охотник пришел, барские воспоминания. Это удивительно, как мало в литературе того, что можно читать с детьми, с серьезными людьми и с требованиями от себя. Не нашлось бы что в Лескове и Чехове? Впрочем, искал и, кроме «Беглеца»2, не нашел.

Вечером я лег в своей комнате и слышал, как Л. Н. занимался с мальчиками «под сводами»: Л. Н. читал «Краткое изложение Евангелия», объяснял и спрашивал. Мальчики, перебивая друг друга, отвечали. Когда некоторые из них шумели и не слушали Л. Н., он или повышал тон, или просто говорил: «Мальчики!» или «Слушайте!» (не раздраженным, а спокойным голосом) и продолжал читать; и они всегда стихали и продолжали слушать*В другой раз сказал таким шумящим: «Если вы хотите учиться, то слушайте если же не хотите, то не мешайте нам».. Но вскоре я заснул, не дослышал до конца. Потом, как всегда, просили книжек, и Л. Н. дал им.

Не помню, к чему Л. Н. сказал:

— Как печатное слово импонирует! Я читаю и приписываю ему больше значения, чем сказанному (... он автор? связывает слова...), но важны те мотивы, по которым он пишет и по которым говорят люди. Вот что важно.

Л. Н. просил Наталью Михайловну починить ему маленькое синодальное Евангелие.

— 25 лет с этим Евангелием занимаюсь, привык к нему, — сказал Л. Н. — Приклеить корешок, почти оторвался.

Михаил Сергеевич длинно рассказал про своего сына Сережу, учащегося в Лозанне, про его отношения к вдове, с которой философствует.

Л. Н.: Когда я был молодым человеком, отношения к женщинам своего круга были самые чистые.

Софья Андреевна говорила про забастовки типографщиков, трамвайных служащих, рабочих на заводах в Москве (один — английский — расчел всех). Софья Александровна говорила, что развелось нищих в Москве — ужас и что просят не «христа ради», а «будьте любезны».

Вечером уехала С. А. Стахович.

Л. Н. говорил, что получил письмо от 16-летнего гимназиста из Урюпина, что он принадлежит к социал-демократической партии, что желал бы посетить Л. Н. и Софью Андреевну: «Вы старенькие, скоро умрете».

— Это мне приятно слышать, действительно приятно, — сказал Л. Н.

Уезжавшей С. А. Стахович Л. Н. сказал:

— Скажите братьям (Михаилу и Александру, членам Думы): единственное, что им нужно сказать, о чем все молчали: обложить всю землю единым налогом. Больше ничего и не нужно. А то и совестно, что они молчат.

И спросил Софью Александровну:

— А что, ваши братья читали Генри Джорджа?

— Нет. (И она, кажется, не читала.)

Л. Н.: Ах, как удивительно! Как же можно было это не читать!

386387

387388

• ¹Сохр. 2 экз. кн.: Pascal. Pensées. P., 1850. Один — с пометами Т. при чтении в 1888—1889 гг. (ГМТ), другой — с пометами позднейших лет (Япб).
• ²Рассказ Чехова «Беглец» включен в «Круг чтения», т. II, с. 200—207 (т. 42, с. 25—31).