Д. П. Маковицкий. Яснополянские записки

Утром были вчерашние два студента. Один из них воображает, что он Христос, Дух, а Толстой — бог. Л. Н. говорил с ним серьезно, как с человеком, доступным сочувствию, разумным доводам. Другого, ужасно возбужденного, успокаивал. Оба пошли пешком в Тулу, в сильный мороз. Рядом с ними ехали пустые сани с полостью, которые послали за ними.

У Л. Н. все еще насморк. К обеду пришел в шапочке, халате. Школа. Л. Н. читал школьникам Евангелие, они рассказывали прочитанное. Некоторые не слушали, скрипели дверью, щелкали замком, шумели. Л. Н. долго молчал, слушал, потом сказал: «Что делаете?» — и этим отвлек от замка. Когда он спрашивал, перебивали его, сразу говорили трое. Совершенная свобода.

Вечером Л. Н. говорил очень интересно про критиков, что они лишены художественного чутья, например Стасов, и потому могут рассуждать без того, чтобы быть тронутыми (до слез), музыкой, живописью и т. д.

Л. Н. отметил в книге Наживина на пяти — восьми страницах погрешности против русского языка. Он нашел их неимоверно много, около 300. Обыкновенно читателю и 15-я часть не режет глаза, а при внимательном чтении найдет пятую часть, так мы свыклись с испорченной литературной и газетной речью*Факсимиле этих страниц с отметками Л. Н. следовало бы сделать известным всем пишущим, как наглядный образец обиходного литературного языка и степени чистоты, какая желательна и возможна. Факсимиле бы помещать в энциклопедическом словаре, в учебнике..

Л. Н. (о наживинском языке): Эта неточность речи пошла с Достоевского и теперь общая: «белым голосом петь», «жидкие глаза». У Меньшикова эпитеты верные, как одежда, которая хорошо идет.

Л. Н. привел много примеров из Меньшикова, как он обогатил литературный язык, его выражения останутся (будут употребляться).

Софья Александровна спросила о «Купце Калашникове». Л. Н-чу не совсем нравится; есть (о боге) неестественные, преувеличенные фразы.

Софья Александровна спросила Л. Н., читал ли Писарева.

Л. Н.: Пересматривал.

Была речь о Белинском.