Д. П. Маковицкий. Яснополянские записки

Л. Н. гулял. В 7 вечера приехал И. М. Трегубов, из Воронежской губернии через Тулу, из Тулы на санях. В жиденьком пальто, без теплой обуви, без рукавиц. В 11 уехал. Остарел он с тех пор, как я его не видел, стал меньше, тоньше. Мечтает о христианской пропаганде и примешивает политику в социальные вопросы. Мы кончили обедать, когда он приехал. Поцеловавшись с Л. Н., сел за стол рядом с ним. Л. Н. расспросил, откуда... Иван Михайлович подал Л. Н. три первых номера новой еженедельной газеты Бодянского1.

Л. Н.: Газеты — покорнейше благодарю. Они... знаете карикатуру «Минин и Пожарский»? Минин сидит на судне и просит у Пожарского бумаги, а тот показывает на Сенат, что там бумаги много.

Потом Иван Михайлович прочел воззвание в пользу сборов для голодающих2. Как доказательство того, что голод есть, привел вырезку из «Русского слова» от 31 декабря, где священник Осиповский описывает голод и просит посылать ему средства для пропитания голодающих. Иван Михайлович привез хлеб оттуда и показывал его.

Л. Н. рассказал про письмо крестьянина из Бузулукского уезда, в котором он пишет про священника, который присваивает себе часть поступающих средств, а как приезжает начальство, велит печь из мякины хлеб. Л. Н. до показываемого хлеба не дотронулся. Отыскали письмо бузулукского крестьянина, оказалось, что священник, писавший в «Русское слово», — тот самый, о котором упоминалось в письме.

Л. Н. говорил дальше Трегубову (про воззвание):

— Это надо оставить; это такое фальшивое — это дело. Вот доказательство: письмо крестьянина.

Иван Михайлович: А нельзя ли напечатать его?

Л. Н.: Он мне с тем и послал его, чтобы напечатал; но, бог с ним, чужой грех скроешь — два простятся.

Л. Н. рассказал, что в Ясной и кругом тоже недород. Восьми семьям выдали пособие (земство?). Пришли к Л. Н. 20 мужиков жаловаться и просить, чтобы и им выдали; в том числе и Тарас Фоканычев и другие зажиточные.

Л. Н.: Я им сказал: «Средства ограничены; если давать всем, надо обидеть самых нуждающихся». Они: «Если дают тем, почему не нам?» Кто тут разберет, губернатор? У Тараса Фоканычева три коровы, три лошади, да кормить нечем, а у другого нет скотины, да есть три сына-работника... Если меня спросите, как же я помогал?! — И на лице Л. Н. выразились грусть, стыд и отвращение. Помолчав секунды две, махнул рукой. — Было и тщеславие, и... — Через некоторое время: — Недели три тому назад был здесь Шишков, едущий собирать помощь для голодающих в Англию, в Северную Америку. Просить в Америке, а у государства двухмиллиардный бюджет! Я ему сказал: «Если вас голод так интересует, снимите тулуп, золотые часы и отдайте так, чтобы никто об этом не узнал. И вы сделаете, что можете».

Иван Михайлович рассказал про другое свое воззвание и прочел его. Это воззвание к выборщикам, чтобы обязали своих депутатов в Государственную думу действовать для облегчения наказаний отказавшимся от военной службы во имя требований совести*Впоследствии И. И. Горбунов рассказал, что Иван Михайлович обошел редакции московских газет, чтобы напечатали воззвание к членам Думы облегчить положение отказавшимся от военной службы. Ни одна газета не взялась напечатать..

366367

Когда Иван Михайлович читал: «В наше время, когда совершается великое обновление...», Л. Н. поправил:

— Великое развращение. Что будет, это мы не знаем, а теперь есть развращение.

Иван Михайлович дальше опять читал: «... обновление...»

Л. Н.: «Обновление» вычеркнуть.

Потом Иван Михайлович говорил про основание газеты — харьковского «Народного слова».

Л. Н. спросил:

— Сколько подписчиков у него? Пять?

Иван Михайлович: Пока 19. Рассылают даром.

Л. Н. отсоветовал издавать газеты и участвовать в политике. На возражение Ивана Михайловича, что надо проводить в политике христианские начала, что христианским людям надо бороться в политической борьбе с худшими, нехристианскими людьми, Л. Н. ответил:

— Как же бороться? Христианам политическая борьба не идет. У них другие средства воздействия. В политической борьбе грубость. Вы с платочком против человека, другой — с браунингом, бомбами... Бороться... Есть другая область — воздействовать на бомбометателей...

— Газеты читают, — продолжал Л. Н., — или богатые, для препровождения времени, из привычки, или сторонники враждующих партий.

Иван Михайлович: И народ стал читать.

Л. Н.: Крестьяне, которым интересно сказать, что они читают газеты.

Иван Михайлович: Так тогда и книжки не печатать?

Л. Н.: Если есть уясненная, выраженная мысль, то я двигаюсь вперед. Можно бы журнал. Журнал религиозно-нравственного учения, всех религиозно-нравственных учений; без науки, без политики. А (чтобы разъяснялось) самое существенное: как жить.

Л. Н.: Наука, — пустая болтовня. Через 20 лет будут удивляться тому, чему теперь придаем первостепенное значение, как лет 20 тому назад — дарвинизму. А пренебрегаем самыми вечными вопросами. Куртыш — неученый, знал ответить, как я не сумел бы. А почему? Потому что у него вечные вопросы стоят на первом плане, а у нас на первом плане — чепуха научная: какие пятна на солнце, на что они; козявки, металлы в планетах... Были тут астрономы, рассказывали: «Десять миллионов миль...», и, когда рассказывали, я им сказал: «Все это глупости, потому — что̀ за десять миллионов миль — не знаем». Делать для своей совести и бога и не думать о последствиях, а если думаешь о последствиях, так тогда ослабляется деятельность.

Когда Иван Михайлович уехал, Л. Н. о нем:

— Чистый человек, идейный человек.

• ¹А. М. Бодянский начал с янв. издавать в Харькове еженедельную крест. газ. «Народное слово». Вышло только 4№№. Газ. была закрыта «за вредное направление».
• ²Воззвание было написано И. М. Трегубовым.