Д. П. Маковицкий. Яснополянские записки

Утром Л. Н. говорил с Сергеенко о писателях — Куприне и других.

Л. Н.: Если надо искать сюжеты, — плохо. Они должны быть неотвязчивы (сами навязываются) до того, что нельзя не писать о них.

Сергеенко уехал в 11 утра. Мороз минус 22° Реомюра.

Л. Н. в халате, говорил мало.

За обедом Мария Николаевна заговорила о Куприне, о рассказе «Река жизни».

Л. Н.: Никакого сравнения нет, у него больше таланта, чем у Горького, не говоря уж об Андрееве.

Потом Л. Н. говорил про рассказ Куприна «Разбойник кается» — человек поставил дом для странников, поливал головешки, — так жил лет двадцать. Раз с одним человеком погорячился и убил его. Тут головешка его расцвела. Потом узнал, что этот человек был предатель.

— Прямо дурно, скверно, — сказал Л. Н. об этом1.

Л. Н. спросил Марию Николаевну, есть ли в Москве светское общество, le monde.

Мария Николаевна: Нет. Разъехались.

Л. Н.: Le monde, собрания, балы — раньше импонировало, все (богатые купцы и прочие) старались попасть туда. Теперь не нуждаются в нем.

Мария Николаевна, и Сергей Львович: У купцов свое общество.

343344

Л. Н.: Они гораздо нравственно чище, чем дворяне — те, которых я знаю: Дунаевы, Прохоровы, Абрикосовы, Коншин, сосед Михаила Сергеевича — Горбов.

Сергей Львович не согласился, что они нравственно чище, и сказал:

— Дворяне теперь нравственнее стали или разделились на безнравственных и менее безнравственных.

Л. Н.: Нравственная чистота известного типа, которой в дворянстве нет.

Л. Н. (Сергею Львовичу, Марии Николаевне и мне): Получил письмо от офицера, почему поддерживают Кудрина и что письмо мое к нему и «Круг чтения» у коменданта, не дали ему2. Наживин прилагает письмо без подписи. Пишет о трех отказавшихся, нам неизвестных3. Про десятерых мы знаем; оказывается, их гораздо больше. Строго относятся к этому, старательно скрывают.

Л. Н.: Две немецкие книги получил об отказах: одну из Швейцарии, а вчера другую из Потсдама: «Die Verweigerung des Heerdienstes... in der Geschichte der Menscheit». Herman Wetzel. Selbstverlag. Potsdam, 1905. Spandauerstr. 284.

Л. Н. писал сегодня «Круг чтения» для детей. Еще говорили о рассказах Куприна, как они хороши. Мария Николаевна рассказывала про Литву, сколько там языков в обиходе: жмудский, литовский, польский, немецкий, еврейский жаргон.

Л. Н.: А который общий, как на Кавказе татарский?

— Польский. А с прошлого года, как правительство перестало навязывать русский язык, стали по-русски говорить. Они знали по-русски, но на суде говорили, что не знают (суды русские) и требовали переводчиков. Мария Николаевна рассказывала, как навязывали русский язык. С учеников гимназии брали подписку, чтобы они дома говорили по-русски.

Л. Н.: Какая глупость. Эх!

Мария Николаевна спросила Л. Н., откуда он взял польские фразы в рассказе «За что?»

Л. Н.: Кое-что по-польски сам знаю, — и привел несколько польских пословиц и стихов. Спросил, что такое «chmara»: сновидение? Потом вспомнил про мордву. В Самарской губернии с Софьей Андреевной ночевали у мордвинов. Хозяин красивый, крепкий, умел по-русски, женщины не знали. Хороший народ.

Сергей Львович: Между духоборами есть мордва, происходят из Тамбовской губернии. Планидин тоже на мордвина похож. Жаль, не спросили, не мордвин ли. Старушки в Канаде еще говорят по-мордовски.

Кто-то: Планидин и по-татарски хорошо говорит.

Сергей Львович: Они все в Константинополе перекликались с лодочниками-турками. Они и теперь в Константинополь недаром поехали: наверно, хотят узнать про Турцию, не переселиться ли им туда. Они хотели туда. Если бы не ты, папа̀, и не Чертков, они бы переселились туда.

• ¹А. И. Куприн. Демир-Кая (СМ, №3).
• ²Письмо Д. Дробневского от 20 дек. На конв. помета Т.: Б. о. Опубл. в т. 55, с. 579—581.
• ³Письмо И. Ф. Наживина от 5 дек.
• ⁴Кн. посвящена К. Х. Ф. Краузе и Т-му.