Д. П. Маковицкий. Яснополянские записки

Александра Львовна, Наталья Михайловна, Дорик поливали каток. За обедом Л. Н. о «Джунглях» Синклера:

— В Америке все фальсифицировано — и бумага от мух.

Л. Н. с Михаилом Сергеевичем в шахматы.

Я получил телеграмму от Веригина, что завтра приедут.

321322

Л. Н. о книгах Уэллса:

— Не люблю эту утонченность английскую. Этот Уэллс, все такие намеки, надо все знать, слова такие, клички «sky-scraper», «Superman», «metachristian»*«небоскреб», «Сверхчеловек», «метахристианский» (англ.). . Как это по́шло! Сверхчеловеков нет, все люди обыкновенные. Прочел три главы из «Future in America», неинтересно, больше не буду.

Л. Н.: У Уэллса об аде — так поверхностно, мне Дорик рассказал, что, когда ему говорили про рай и ад, — он никогда этому не верил.

Николай Леонидович: У писателей-американцев есть что-то простое. Я читал несколько рассказов...

Л. Н.: Разные Семеновы могли бы описать историю семьи крестьянской. Даровитую, чуткую натуру среди них. Земли мало, скотины... со всеми подробностями: с точки зрения романов скучно, неожиданностей бы тут не было, но интересны подробности.

С. Э. Мамонова и Михаил Сергеевич говорили о том, как грубеет отношение мужиков к старикам, мужьев к бабам. Софья Эммануиловна о том, как учителя, вышедшие из школы ее дяди Рачинского, недовольны своим учительским положением, желают более высокого поста, и рассказала про одного семейного учителя, стремящегося уйти из школы.

Л. Н.: Ему неинтересно ни нравственное учение, ни семья, а то, что газетчики пишут. Семенов, Новиков, Горький — тщеславие. Они забывают то, что в них самое интересное с нашей точки зрения, а входят в область самую неудачную. Им кажется эта область образованных, богатых — что-то недосягаемое, и нам трудно удержаться, доходим до конца жизни, видим пустоту. Это — патриархальное — потерялось. Это во всем делается: старое кончается, разрушается, чтобы новое могло сложиться. Это, как возраст молодости: буйность у человека, так и в народе.

Михаил Сергеевич: Потом ведь бьют стариков...

Л. Н.: Как это изменяется! Ермилин своих снох, как чуть пикнут, в подвал сажал. А теперь... В волостном суде старик жаловался, как схватил сына — хотел его бить — тот его за руки, и чувствует, что тот крепче.