Д. П. Маковицкий. Яснополянские записки

Л. Н. разбирал почту, пришел ко мне в библиотеку с напечатанным немецким письмом и прочитал его вслух. Редакция будапештской газеты «Magyar Szo» (Л. Н. произнес «маджар» — и всегда так произносит) готовит анкету на тему: «Что думают самые выдающиеся умы Европы о венгерской культуре».

— Ничего не думаю, — сказал как бы с удивлением Л. Н. — Понятия не имею, что собой представляет венгерская культура, — продолжал, глядя в письмо. — Кто же у них есть? — напомните мне?

— Наверняка вы знаете Йокаи.

— Я пробовал читать — пустое, романтическое. Он, кажется, много писал и недавно стариком умер1.

— У них был хороший поэт, автор баллад Арань. Потом широко известна «Трагедия человека» Мадача. Недавно она появилась в русском переводе, вы могли бы ее прочитать.

— Что она собой представляет?

— О чем мечтали и к чему стремились люди в разные исторические эпохи и во что их стремления обратились.

— Трагедия человека — даже самая мысль несущественна, несерьезна2. А художники?

— Был у них Зичи, придворный.

— Но что же он?..

— Есть Koppai (?), натуралист, сатирик. — Дальше я не мог никого вспомнить.

Л. Н. спросил:

— А Холарек, он не причисляется к венгерцам?

— Нет, но из писателей и художников бо́льшая часть славянского или немецкого происхождения. Лист родился в Венгрии, из немцев.

— По-видимому, в музыке у них еще кто-то есть. — После этого Л. Н. вернулся в комнату, где была семья и гости, и рассказал им: — Я почти ничего про их культуру не знаю, совсем не знаю. Если бы у них что-то было, я бы знал. — Потом стал перебирать малые нации, начав со шведов, что́ знает про их культуру, и дошел до португальцев и тут заметил, что про них тоже ничего не знает*По воспоминаниям добавляю через семь лет...: После я вспомнил Мадача и Петёфи, которых и Л. Н. вспомнил. Потом я говорил об Аране, Ваше Геребене Жигмонде Юсте, Тёмёркене (о последних двух — как пишущих о назаренах) и Гергеле Чики (?), о которых Л. Н. ничего не знал, но поинтересовался, переспрашивал о них. Я вкратце рассказал о появлении мадьяр на среднем Дунае, о их происхождении, о быте мадьярского народа (крестьян), его приятных свойствах; о шляхте и интеллигенции, недальновидных и отчужденных от народа. Вспомнил о многочисленном клане безземельных батраков среди мадьярских крестьян; о социалистическом движении среди них и о суровом подавлении его; о назаренском движении; о том, что в сейме нет ни одного представителя мадьярских крестьян (последнее не верилось Л. Н-чу) Л. Н-ча больше всего интересовал быт мадьярского народа, народная мудрость (пословицы, сказки); спрашивал про песни, музыку, пляски. Спросил, есть ли (живы ли) христианские легенды у них, на что я не мог ответить. Узнав, что я ходил в мадьярскую гимназию, спросил о мадьярском языке и просил произнести на нем что-нибудь. Я прочел стихотворение Петёфи «Falu végén kurta kocsma», переводя по-русски. Еще говорили о слиянии мадьярской интеллигенции с омадьярившимися представителями других народов. Л. Н., кончив расспрос, продолжал обдумывать вопрос, ему столь интересный, — культура, цивилизация. Я ждал, что продиктует ответ. Но Л. Н. не ответил в тот день, а следующий день принес свои заботы, и Л. Н. больше не вспоминал об анкете..

315316

• ¹В Япб хр. кн.: М. Иокай. Мечта и жизнь. Пер. с венг. А. Б. Перелыгиной. М., 1896.
• ²Мадач. Трагедия человечества. СПб., 1904 (рус пер. драмы в стихах: Madâch. Az ember tragédiâja).