Д. П. Маковицкий. Яснополянские записки

В 5 часов вечера я ездил верхом в Саломасово к родам. Л. Н. сам меня одевал в свою свитку и пояс и просил мужика проводить меня обратно.

Вечером, как мне говорил Николай Леонидович, Л. Н. выходил только на четверть часа. Разговор был о современных русских писателях. Л. Н. говорил о Вересаеве то же, что вчера, — что теперь у них установился такой же неестественный язык (и такие же выражения), как у Карамзина, такой же преувеличенный и фальшивый. Николай Леонидович говорил о брошюрке Устинова, что Устинов бранит Канта и ссылается при этом на Шопенгауэра. Л. Н. с этим не согласился и сказал, что, может, Шопенгауэр кое в чем и был несогласен с Кантом, но очень высоко его ставил. И что такие писатели, как Устинов, хотят признавать только часть Канта: «Критику чистого разума», а «Критику практического разума» не признают.

Л. Н.: Мы с Гротом говорили (о Канте). Я ему сказал, что «Критика чистого разума» написана только как введение к «Критике практического разума».