Д. П. Маковицкий. Яснополянские записки

День пасмурный, не холодный. К Л. Н. пришел мужик, у него колесо сломалось по пути в Тулу, в деревне без денег никто не дает, а у него их нет. Л. Н. пошел с ним на скотный двор за колесом. В 2 часа Л. Н. звал с площадки лестницы Ваню. Я хотел сбегать позвать его. Л. Н. перегородил мне крепко путь рукой:

— Мне это неприятно (беспокоить вас).

Л. Н. зашел в комнату к Юлии Ивановне, где Мария Львовна сидела у стола. Мария Львовна показала ему ее рукой списанное начисто письмо к Сабатье.

Л. Н. взял его как-то нерешительно и сказал:

— Подписать? Обещаю и не знаю, сделаю ли. Все эти Сабатье хлопочут, как бы возродить католицизм. Копаются в горе книг, цитируют разные тонкости для оправдания догм. Вопрос этот так загажен, что трудно за него взяться. А можно взяться, только под самый корень, как Руссо. Сегодня в «Круге чтения» — Руссо... — И Л. Н. прочел его1.

Л. Н.: Забыли стариков. Руссо сто лет тому назад как ясно говорил об этом! Прежде под корень забирались вопросам, а теперь что̀ какой-нибудь Буланже или папа скажет, и их слова разбирают и переправляют. Насколько сто лет тому назад люди умнее были!

Андрей Львович: Правда, сто лет тому назад были умнее? А тысячу лет тому назад?

Л. Н.: Еще умнее.

Андрей Львович: А две тысячи?

Л. Н.: Вопрос — где и кто? Марк Аврелий...

Л. Н. попросил меня найти ему Руссо — «Эмиля» и «Исповедь савойского викария». И очень скоро нашел в оригинале «Эмиля» места, напечатанные в «Круге чтения». Кажется, для письма к Сабатье нужны ему2.

Андрей Львович вчера ездил к губернатору с просьбой поместить в приют шесть сирот урядника, убившего лавочника и себя. Нет места. Вице-губернатор предложил прочесть рукопись Л. Н. на вечере для сбора суммы. Мария Львовна сегодня достала рукописи и принесла их Л. Н. в кабинет. Позже войдя, нашла его сидящим около разложенной рукописи. Про «Записки сумасшедшего» Л. Н. сказал:

— Как это хорошо!

Мария Львовна (мне): Написаны около 1886 года, — и рассказала мне содержание.

Л. Н. (сегодня за завтраком): Смотрел старье. «Записки сумасшедшего». Я и забыл, что я их писал. Поправлю, можно будет прочесть3.

Софья Андреевна тоже разбирала старье, рукописи и книжки и прочла описание двухдневного пребывания в Ясной Поляне датчанки Edelweiss, восхищалась. Софья Андреевна спросила Л. Н. о тех рассказах, которые она ему положила на стол: прочел ли их. Там был рассказ «Тихон и Маланья» 1862 г.

Потом Л. Н. говорил про «Тихона и Маланью»:

— Как я тогда расплывался — писал на страницах, что можно было сказать в двух словах. Удивительно, что я это писал. — И не согласился отдать рассказ, потому что так наивен, многословен. — Приятно 287288было читать. Там видна моя любовь и хорошее отношение к народу4.

Погода сырая, плохая, грязь, туман. Софья Андреевна спрашивала Л. Н., куда поедет:

— Через час темно будет, не найдешь дороги.

Л. Н.: На шоссе.

Когда вернулся, за обедом сказал, что ездил к провалам. Ездил на Вороном:

— Он верен ногами; когда спотыкается, сейчас поправляется. А Делир, мы с ним начинаем уже садиться.

Л. Н.: Получил письмо и в нем мое «Письмо к фельдфебелю», издание революционеров, истрепанное, многие его читали. Пишет: «Вас прежде уважали, а теперь вас весь народ презирает, что вы такую святыню можете осуждать».

Софья Андреевна: Какую святыню?

Л. Н.: Церковь, войско.

Софья Андреевна спросила:

— Какое «Письмо фельдфебелю» ты писал?

Л. Н.: Это очень давно было. Более десяти лет. К немецкому фельдфебелю5.

Все это Л. Н. говорил на вид спокойно, как будто бы его это не касалось. Обыкновенно же ему бывает больно, когда получает такие письма.

Проходя через гостиную к обеду и по пути перепоясываясь, ремнем ударил Шарика, найдя его лежавшим на кушетке. После обеда Андрей Львович спросил Л. Н.:

— Нельзя обойтись без битья животных? Я пришел к заключению, что для животных необходимо телесное наказание.

Л. Н.: Думаю, что нельзя. Мы требуем от них, чтобы жили согласно нашим желаниям, которые их уму непонятны. Тогда их бьем, и они слушаются.

Андрей Львович: Тогда почему же нельзя и людей телесно наказывать? Ваньке Ромашкину все поучения, просьбы не впрок. Я уверен, если его высечь, подействовало бы.

Л. Н.: Нет, нельзя. Потому что у каждого, последнего человека, все-таки есть разум, и он может понять. Тогда негде остановиться. Когда можно за одно одного наказывать, можно за другое и другого. Человек разумен, есть возможность действовать на него. А этим (наказыванием) уничтожится остаток его разумного сознания, и это самое мы забываем. И от этого-то так медленно движется человечество.

Андрей Львович спросил, что делать с террористами и грабителями, которые теперь появились.

Л. Н. ему ответил, что до сих пор строгостью держалось все наше общество, и вследствие этого было забито все наше сознание. Теперь строгости сняты — это проявилась человеческая природа, какая она в нас есть, не сдерживаемая разумным сознанием, а сдерживаемая только страхом наказания.

Потом Л. Н. сказал, что вопрос неупотребления насилия гораздо шире, касается не только наказания в волостном правлении.

Сегодня я много сидел в зале с Софьей Андреевной и у Юлии Ивановны с Оболенскими, Иваном Ивановичем и Андреем Львовичем, гулял один, вообще не работал. Андрей Львович спросил, почему я мрачен.

Я: Сегодня не работал.

В это время Л. Н. проходил через ремингтонную и спросил, о чем говорим. Андрей Львович передал.

Л. Н.: Все дело в этом. Сегодня Дорику это самое внушал.

Татьяна Львовна рассказала про 15-летнего М. А. Стаховича. У него 288289коксит. Его свезли в огромное заведение на северном берегу Франции. Там лежал два года «на доске» и вылечился. А теперь с усами, крепкий.

Л. Н. (мне): Я хотел о медицине, о врачах говорить, а вы подошли. — Не сказал, что́ хотел, только: — Медицина богатым более вредит, бедным скорее помогает.

Софья Андреевна на своем примере доказывала выгоду лечения богатых. Татьяна Львовна подтверждала.

Л. Н.: А потом нравственный вред. Тот человек, который болен, думает, что он занят, что он освобожден от всяких других забот.

Мария Алексеевна, Татьяна Львовна, Андрей Львович и Л. Н. играли в винт. После Андрей Львович сказал:

— Папа́ — в винт, мама́ — на фортепьяно скверно играют.

• ¹«Откровение и разум (Из «Исповеди савойского викария» Руссо)». — «Круг чтения», т. II, с. 371—376 (т. 42, с. 176—180).
• ²См. т. 76, с. 228.
• ³«Записки сумасшедшего», над к-рыми Т. работал в 1880-егг., остались незавершенными (т. 26).
• ⁴Над рассказом «Тихон и Маланья» Т. работал в 1860 и в конце 1862 г.; рассказ остался незавершенным (т. 7).
• ⁵Под загл. «Письмо к фельдфебелю» опубл. отв. Т-го М. П. Шалагинову от янв. — 21 февр. 1899 г. (т. 72, с. 37—42; т. 90, с. 54—59). Т. ошибочно назвал фельдфебеля «немецким».