Д. П. Маковицкий. Яснополянские записки
Вчера и сегодня проверял с Марией Львовной копии дневников Л. Н. В одном месте написано: «Кто имеет обязанности, имеет права. Неправда. Человек имеет только обязанности»1.
Л. Н. имеет одну записную книжечку в кармане, а другую — в спальне, на тумбочке. В первую он записывает на прогулках и сидя на лошади. В другую записывает ночью, иногда раз пять зажигает свет и записывает.
Л. Н. поехал в Ясенки, в волостное правление, по делу вдовы2. Полил дождь. Софья Андреевна ужасно беспокоилась и досадовала: «Скользко, лошадь может упасть».
Л. Н. (как он это делает, когда после долгого времени с гостями, в первый вечер свободен) вышел поздно к чаю. За обедом Л. Н. о статье Столыпина в «Новом времени» от 31 июля — «В погромной полосе» — о погромах в Пензенской губернии.
Л. Н.: Столыпин пишет хорошо и смешно.
Л. Н. вспомнил и разговорился о Пензенском крае. Какой чудный был, когда он там бывал; наверно теперь уже не такой. Сосновые леса, старые сосны с длинными голыми стволами и короткими макушками. Земля черная с камешками. Та самая, которую Селянинович (богатырь) пахал сохой (по камешкам поскребывал). И народ такой селяниновичский. Глушь. Там река Сура, лучшая стерлядь3.
Л. Н.: Сегодня разговаривал с крестьянами в волости. Говорил им о едином налоге. Как они (Столыпины, Дума, правительство) обходят это решение! Никто и не заикнется о нем.
Софья Андреевна: Мне Генри Джордж надоел.
Мария Львовна: О нем как будто неприлично стало говорить.
192193
Л. Н.: Они (мужики в волости) говорили, что переход земли от помещиков к крестьянам был бы выгоден казне, потому что крестьяне больше податей платили бы. Я им сказал: «Давайте введем на всю землю единую подать». Поняли, согласились.
За чаем Николай Леонидович рассказал, что Столыпин теперь энергически ловит революционеров. Революция выдохлась. Еще пять месяцев тому назад какое было настроение, а теперь?!
Л. Н.: И мое то же впечатление, что революция выдохлась4. Я от народа не ожидал участия. Самые страшные — городские социал-революционеры, вот какие на днях были.
Николай Леонидович: Погромы усадеб — нигде не убивали помещиков.
Л. Н. желал бы, чтобы народ не участвовал в погроме ни усадеб, ни евреев.
Николай Леонидович: Как представляешь себе ближайшее будущее, чего можно ожидать? Анархизма? Веришь, что христианский анархизм наступит?
Л. Н.: Не верю. Но «il faut attendre l’inattendu»*«надо ожидать неожиданного» (франц.). . Но я бы очень желал, чтобы народ не давал податей, отказывался служить, не участвовал во власти. Анархизм при земледельческой жизни возможен. В крайнем случае, чтобы народ остался такой, какой он теперь есть, чтобы не участвовал в смутах.
Николай Леонидович: Во Франции в революции участвовал народ.
Л. Н.: Хотелось бы содействовать, внушить народу, по крайней мере, чтобы он смут не делал, оставался как он есть. Если бы он держался спокойно — значило бы, что ему правительство не нужно.
Перед чаем. За круглым столом Мария Львовна, Николай Леонидович.
Л. Н. (к Марии Львовне): Наверно долго не проживу. Думаю: как это будете жить без меня...
Кто-то на днях рассказал Л. Н., что великий князь Алексей Александрович в клубе не подал руки Долгорукову за то, что тот был в Париже против займа русскому правительству. Л. Н. вспомнил это и сказал:
— Мне теперь, в 80 лет, становится ясно, что самоуверенность, гордость — пропорциональны низменности и растут в обратно квадратном отношении с отсутствием достоинства. Хорошо об этом в дневнике: человек должен быть прав перед собой, чтобы мог жить5. Человек, у которого духовной жизни нет, всегда прав. Алексей Александрович давно забыл это. Он воровал — а горд, самоуверен. У кого же есть духовная жизнь, тот, когда подло поступает, сознает свой грех, но ему есть на что опираться.
Л. Н. был не совсем здоров, жевал крупу, пил один чай с лимоном.
- 1Дн., запись 2 апр. (т. 55, с. 216).
- 2См. запись 7 августа.
- 3Т. ездил в Пензенскую губ. в начале сент. 1869 г. Он вспоминает здесь былину «Микулушка Селянинович», свою переработку эпизода из былины «О Вольге Святославиче» (т. 22, с. 652).
- 4После поражения декаб. вооруженного восстания в Москве началось медленное отступление революции, растянувшееся на полтора года.
- 5Дн., запись 30 июля (т. 55, с. 236).